Лёха — сокрушитель Вселенной

Лёха почесал затылок, усиленно активируя мыслительные способности.

— Так, бля. Ща разберёмся. Петрович, ты ему говорил, что ты говорящий?

Петрович на всякий случай отступил на пару шагов.

— Ничего не успел! Я с местными цыпочками сидел, общался, а он как зайдёт! Как за горло схватит! Я кое-как вырвался! Дай ему по роже, Лёха! — заголосил петух.

— Тихо, бля, угомонись. Не успел, значит, сказать, так?

— Да! Ай! Больно! — верещал парнишка.

— Значит, по незнанке сунулся. По незнанке с любым бывает, бля, — логика Героя поражала безупречностью. — Значит, и косяка за тобой нет. Шурши отсюда, бля.

Он выпустил багровое ухо поварёнка из цепких пальцев, и тот мгновенно умчался куда-то в глубину крепости. Топор так и остался лежать в пыли, и Охрютка мигом подобрал бесхозный инвентарь.

— В хозяйстве сгодится, — пробормотал он, внимательно наблюдая за реакцией Лёхи.

Тот никак не отреагировал, и крестьянин проворно сунул новый топор за пояс.

Дальше пошли втроём. И чем дальше они отходили от крепости Ледовласого, тем больше смелел Охрютка. Само собой, Герой по-прежнему внушал ему сверхъестественный ужас, но мужик уже не срывал с себя шапку каждый раз, когда пытался заговорить, и даже перестал мелко дрожать.

Отправились другой дорогой, по центральным улицам, и Лёха с нескрываемым любопытством рассматривал горожан, снующих туда-сюда по делам. Почему-то ему вспомнился родной городок, где точно так же люди не обращали на тебя внимания, спеша по каким-то несомненно важным делам, где в тенистых парках среди зарослей акации он с пацанами любил попить пивка, где ночью из чужого микрорайона можно было внезапно уехать на скорой, а менты никогда не уходили дальше центральной площади.

Этот город был точно таким же, и Лёха почувствовал себя как рыба в воде, пусть даже вместо ментов здесь были стражники в доспехах, а вместо автомобилей — гужевые повозки. Суть не менялась. Лёха вдруг ощутил, что ему жаль покидать этот город, и совсем не хочется идти куда-то в колхоз драться с ожившими трупами.

Но он понимал, что Избранный Герой никак не может оставаться на одном месте, и вынужден постоянно кочевать. Лёха вспомнил соседский жигуль, стоявший во дворе, у которого на заднем стекле большими буквами было написано «БРОДЯГА», и вдруг ухмыльнулся. Это всё тоже было частью блатной романтики, которой Лёха с детства восхищался.

— Лёха! Лёха! — раздался голос Петровича, и Герой нахмурился.

Вот за дружбу с петухом с него бы точно на районе спросили. Однако, Лёха всё-таки сомневался, что кто-нибудь с района когда-нибудь узнает о его похождениях в этом мире.

— Хули надо, бля, — буркнул он.

— А расскажи, как ты Меченого победил? — петух снова подпрыгивал вокруг хозяина, красным пятном мельтеша на границе зрения. Лёха вдруг понял, как и почему быки реагируют на красную тряпку.

— Никак, бля, — отрезал он.

Все радостные чувства от возвращения петуха развеялись как дым, стоило только Петровичу несколько раз заговорить.