В любви и боли. Противостояние. Том второй
- Автор: Владон Евгения
- Серия: В любви и боли #3
- Год: 2016
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «В любви и боли. Противостояние. Том второй». Краткое содержание книги:
— Тебе надо успокоиться. Ты же не хочешь, чтобы твои выделения прошли на юбку? — твою еб**ь… тогда какого хрена он все это творил, смотрел на тебя затуманенным взглядом порочного демона-искусителя, словно в открытую наслаждался твоей немощью и рассыпавшемся в его пальцах безволием? Будто и вправду стирал последние границы, разделявшие вас все эти годы, все безвозвратное прошлое, прошивая их дни и секунды микростежками по микроразрывам твоей сердечной мышцы. Мучительно долго, ласково и невыносимо болезненно.
Не успеваешь очнуться от его последней фразы или словесной пощечины, когда тебя выбивает новой, более нещадной волной-ударом. Теряешь ощущение его пальцев, взгляда и всего тела, как только он делает неожиданный шаг в сторону, к кровати, отворачиваясь и неспешными движениями выбирая новый инструмент своей предстоящей пытки. Неужели надо было пройти такому количеству времени и стольким манипуляциям с действиями между вами обоими, чтобы до тебя наконец-то дошел смысл происходящего и только лишь сейчас — он одевал тебя. Он "помогал" тебе одеваться, а не намеревался тебя трахнуть или повторить попытку с иррумацией.
И ты не падаешь на подкосившихся ногах, теряя за считанные мгновения и без того шаткое равновесие только благодаря толстому стеклу, ледяной опоре, впивающейся в твой затылок, плечи и лопатки тысячами кристаллами отрезвляющей реальности. И возможно не срываешься в рыдание только из-за их ментоловых нитей, затянувших свои тугие петли на трахее и голосовых связках удушающим кляпом.
Дыхание, сердце, парализованное сознание — перехватывает предсмертной остановкой или внутренней удавкой, когда твои глаза фиксируют каждое проделанное им движение и выбранную вещь. Он и вправду собирался и дальше тебя одевать, как ни в чем ни бывало и как ту маленькую девочку?..
— Я в состоянии сделать это сама… — разве что не в состоянии произнести это уверенным твердым голосом и отлипнуть от стекла панорамного окна. Ты не то что это пытаешься из себя выдавить, ты уже жалеешь, что рискнула открыть свои дрожащие губки и вымолвить все это вслух.
Поворот его сверхспокойного бесчувственного лица с пересечением клинков пронизывающих насквозь глаз буквально стоил тебе нескольких лет жизни или скорее прошелся ледяными лезвием хирургического скальпеля еще несколькими надрезами по твоей сердечной мышце. Ему только не хватало тех самых черных кожаных перчаток Виллионаире Iталиан Соутуре на обе руки, тогда бы картинка была бы просто идеальной. Черный твидовый костюм с отливом от Вриони (не иначе) безупречной посадки или второй защитной кожей поверх совершенной фигуры с королевской осанкой и отточенными манерами-движениями пресыщенного светского льва; сорочка Етон из египетского хлопка цвета угольной золы с пуговицами и запонками инкрустированными искусственными черными бриллиантами; черный галстук из итальянского шелка и только от Риетро Валдини, сшитый вручную и подстегнутый к планке рубашки платиновым зажимом с натуральным алмазом в четыре карата, не меньше. Что еще? Кожаные туфли от Верлути? Часы с небьющимся титановым корпусом от Аудемарс Ригует? Сколько раз тебе придется видеть его в подобном преображении, в вещах, которые не купишь с бешеной скидкой в секонд-хенде, и в образе, который будет преследовать тебя остаток жизни в самых жутких кошмарах и в убивающих из ночи в ночь черно-белых снах? И сколько еще должно пройти времени, пережито утренних воскрешений, пересечений с его глазами, тенью, тьмой, бездной, чтобы ты наконец-то до конца осознала и приняла данный факт окончательно и безвозвратно? Ты не знаешь этого человека, это не твой Дэнни. Это Дэниэл, мать его, Мэндэлл-младший.
— Ты и вправду думаешь, что меня сейчас интересует, что ты в состоянии сделать, а что нет? — даже пояс для чулок и кожаный топик-лиф в его руках почему-то не вызывают никакого приступа истерического веселья или смеха. Какая разница, что держат его пальцы — острый скальпель или кружевную полоску шелковой ленты. В ладонях искусного палача любая вещь может стать смертельным орудием пыток.
— Подойди… ближе.
Если бы ты только могла, хотя бы отвести в сторону взгляд… Но он не позволит, не отпустит, не допустит подумать о чем-то сокровенном, впустить в твою голову непозволительную мысль или желание, потому что все это отразится в твоих глазах, в перехватившем дыхании и в бешеной пульсации сердца. Сбежать? Одним немощным рывком прямо сквозь стекло за твоей спиной?..