Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности
- Автор: Никишин Владимир Олегович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-274-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности». Краткое содержание книги:
Издание рекомендуется для всех интересующихся историей Олимпийских игр.
Существовали и иные способы раздразнить зверя. Два человека могли сидеть в больших корзинах наверху вышеупомянутого помоста.
В руках у них был трос, которым они регулировали высоту корзины. Таким образом, они поочередно опускали корзины на арену, а затем, когда зверь подходил близко, резко поднимали ее. В завершение представления спортсмены могли устроить гонки с животным, стремясь добраться до выхода раньше него, а персонал цирка был наготове, сразу же закрывая ворота за смельчаком (Schrodt 1981: 51).
Еще один диптих демонстрирует, пожалуй, самое необычное устройство для боев с животными. Это была яйцевидная конструкция, в которую целиком залезал человек. В ней имелись отверстия, через которые спортсмен мог просунуть руку, чтобы дразнить животное. Такая конструкция называлась «канистерий». Животное начинало катать канистерий по всей арене, что вызывало смех у публики. Как указывает Дж. Дженнисон, смех становился еще громче, когда человек в сфере начинал катить ее обратно на животное, что вызывало у зверя страх и растерянность (Jennison 1937: 180). Это устройство все же полностью не защищало человека внутри «яйца» от ранений, однако вероятность смертельного исхода была невелика.
На диптихе 517 г. мы видим людей, которые сражаются с животными с помощью решетчатых барьеров, кнутов и веревок. И, несмотря на все эти меры предосторожности, на диптихе видно, что один из участников представления был сильно укушен животным за ногу, из чего следует, что этот спорт оставался занятием для настоящих смельчаков. Интересен диптих 507 г., на котором изображены четыре воина с копьями, в шлемах и наплечниках, которые в «классическом» римском стиле убивают диких животных, стоя, однако, близко к выходу, на случай, если что-то пойдет не так. Мы можем лишь предполагать, является ли это изображение демонстрацией того, что действительно временами происходило на Ипподроме (и если да, то насколько часто), либо же это просто изображение прежних игр, какими они запомнились многим поколениям зрителей (Schrodt 1981: 51–52).
Как свидетельствуют источники, животные веками оставались одним из важнейших способов развлечь публику на Ипподроме. Историк рубежа VII–VIII вв. Феофан Исповедник упоминает, что в 551 г. (по хронологии автора – в первый год патриаршества св. Аполлинария Александрийского) «в октябре во время конских ристаний посол индийский пришел в Константинополь со слоном, которого и ввел на Ипподром» (Феофан Византиец 1884: 174). Видимо, слоны были столь большой редкостью, что сам их показ привлекал публику.
Традиция демонстрировать на Игрище экзотических животных и даже стравливать их между собой сохранялась до самого конца активной эксплуатации Ипподрома. Побывавший в Новом Риме в середине XII в. раввин из Испании Вениамин Тудельский свидетельствовал: «В городе есть место царского увеселения, вблизи стен дворца, называемое Ипподромом, где ежегодно, в день рождества Иисуса Назарянина, царь устраивает большое зрелище; там, в присутствии царя и царицы, представляются, посредством магии, изображения всех живущих на земле племен и народов. Туда же выпускают на травлю зверей, как то: львов, медведей, леопардов и диких ослов, также и различных птиц. Подобного увеселительного зрелища нет во всем мире» (Книга странствий… 2004: 88–89). Как свидетельствует Никита Хониат, в конце XII в. для развлечения публики использовались не только вышеупомянутые животные, но также зайцы и охотничьи собаки (Nic. Choniat. Hist. I.369).
Для потехи публики использовались собаки не только охотничьи, но и выдрессированные специально для увеселения зрителей. Например, во времена Юстиниана I всеобщей любимицей была собака, которая, несмотря на неказистый вид, отличалась завидным для животного умом. Вот что пишет о ней Иоанн Малала: «В то же время пришел из Италии какой-то бродячий артист. Он обходил деревни вместе с желтой собакой, которая по приказанию своего хозяина делала всякие удивительные вещи. Когда ее хозяин стал на площади, а вокруг собралась толпа, чтобы посмотреть представление, он незаметно от собаки взял у присутствующих по кольцу, положил их [кольца] на землю и засыпал. [Затем] он приказал собаке взять и отдать каждому его [кольцо]. Собака, отыскав его, относила в пасти каждому свое. Эта же собака из большой груды монет различных императоров выбирала монету определенного императора по его имени и возвращала ее. В стоящей вокруг толпе мужчин и женщин собака, когда ее спрашивали, указывала женщин, ожидающих детей, сводников, развратников, скупых и великодушных. И все оказывалось верным. Поэтому многие говорили, что у нее душа Пифона» (Malalas. Chron. XVIII.51).