До захода солнца [ЛП]

Сидя в креслах в моей спальне, он спокойно ел, читая газету, я же предприняла еще одну попытку заставить лазерные лучи выстрелить из моих глаз.

Само собой разумеется, что потерпела неудачу в этом начинании.

Не выдержав тишины, я спросила:

— Почему мы едим в спальне?

— Потому что я так хочу, — ответил он.

— Но почему? — Стала допытываться я.

Он посмотрел на меня таким взглядом, который ясно дал мне понять, что мне не стоит испытывать его терпение.

— Извините, что расспрашиваю вас, мой Господин и Повелитель, — пробормотала я, запихивая в рот еще один восхитительный французский тост Эдвины, решив, если наберу сто фунтов (что я могла бы сделать, не потея), у него пропадет ко мне всякий интерес.

— Кажется, я уже объяснил, как отношусь к твоим саркастическим титулам, Лия, — напомнил Люсьен.

Я посмотрела на него, прожевала.

После того как проглотила, сообщила ему:

— Ты сказал, что я не могу называть тебя «О, Великий Хозяин».

Он долго смотрел на меня, прежде чем заговорить:

— Ты права, — согласился он. — Теперь я скажу тебе, что не потерплю никаких твоих саркастических титулов.

Я покрутила вилкой в воздухе, глядя на свою тарелку, ответив:

— Как скажешь.

Снова воцарилось молчание, затем Люсьен сложил газету и бросил ее на стол. Я подняла глаза, надеясь, что он закончил завтракать, и я смогу привести в действие план, который придумала в ванной.

Он наблюдал за мной пару секунд.

— Сегодня прибудет посылка, — начал он, и я кивнула, потому что его тарелка была чистой, я восприняла это как хороший знак. — Ты наденешь то, что будет в посылке, когда я приеду домой сегодня вечером.

В моем сознании проносились тысячи образов меня в разных видах бондажного снаряжения. Поэтому я пропустила его быстрое перемещение от сидения к стоянию и подтягиванию моего кресла к себе, когда он наклонился ко мне, положив руки на подлокотники с двух сторон.

— Ты меня слышала?

Я пристально посмотрела на него и язвительно ответила:

— Да, дорогой.

Что-то промелькнуло в его глазах, что-то странное, похожее на возбуждение.

Его глаза опустились на мои губы, и он пробормотал:

— Мне нравится.

— Что?

— Когда ты называешь меня «дорогой».

Какая же я идиотка!

Я сразу же решила никогда больше так его не называть.

Он, видно, прочитал мои мысли, потому что его рука тут же легла мне на шею, и он приказал:

— Я хочу, чтобы с этого момента ты называла меня «дорогой».

— Ты приказываешь мне называть тебя «дорогой»? — спросила я с недоверием.

— Да.

— Это безумие! — Запротестовала я.

— Ты будешь выполнять, — потребовал он.

Я посмотрела в потолок и пробормотала:

— Я такая идиотка.

Так как я смотрела в потолок, его губы, коснувшиеся моих, стали для меня полной неожиданностью. Глаза тут же опустились на него, и я увидела вблизи, что он улыбается.

— Ты очаровательна, — прошептал он.

И с этими словами ушел.

И с этими словами я осталась в недоумении, как я могла так сильно ненавидеть существо и все еще чувствовать легкий трепет от того, что он назвал меня «очаровательной» и слегка поцеловал.