Монохроматический свет

Айка не могла поверить в происходящее. Что здесь вообще происходит? Девушка оглядела помещение. В конце комнаты была деревянная дверь. Над ней висело большое черное полотно, уменьшенные копии которого, похоже, были завязаны на запястьях тех вампиров. На этом полотне, в середине, был изображен красный человек в позе эмбриона. Его руки и ноги были в кандалах. Справа, в клетке, сидел какой-то грязный старик со здоровенной бородой. Айка прочистила горло и заговорила с ним.

– Эй, старик! – Начала она.

– М, проснулась. – Хмуро ответил дед.

– Где мы, блин, находимся?

– Какая разница? – Старик глубоко вздохнул. – Мы сидим в клетках для скота. Можешь быть уверена, что ничего хорошего нас не ждет.

– Ты вообще знаешь, где мы?

– У вампиров. – Буркнул дед.

Айка вопросительно смотрела на мужчину.

– Ладно. – Неохотно продолжил старик. – Я тут около недели сижу. Меня, как и всех, поймали вампиры. Я бродил по Северному району, когда вдруг все потемнело. Очухался, а уже тут. Не знаю, где мы точно, но мы тут мясо для техновампиров. Отсюда каждый день выводят людей. Ясен пень, они не возвращаются. Зато регулярно сюда новых людей притаскивают.

У Айки бешено заколотилось сердце. Еще не хватало ей стать блюдом для кровососов.

– Суки. и что нам делать?! – Безысходно спросила девушка.

– Что делать? – Старик болезненно ухмыльнулся. – Жри, когда еду приносят. Спи, если сидеть скучно. А главное, жди своей очереди. Ты молодая, кровь хорошая. Тебя быстро уплетут какие-нибудь богатые кровососы. Ну, или сиди и думай о жизни.

Айка хотела было спросить что-то еще, но дед отвернулся и лег на бетонный пол, ясно показывая, что ему не хочется больше продолжать разговор.

Вокруг сидело полно людей самых разных возрастов и комплекций. Были даже клетки, в которые засунули несколько человек сразу. Айка истерично засмеялась от безысходности. В Дользандрии, если гражданин посмеет хоть подумать что-то против режима, его отправляют в исправительно-трудовой лагерь или ставят к стенке. Но когда гражданина изобьют, изнасилуют, унизят или обманут, и он пойдет писать заявление, то ему ответят: «Вот когда вас убьют, тогда и приходите». Хотя даже убийства в Дользандрии не расследуются. Военные, которые выполняют полицейские функции, как правило, просто списывают все на самоубийство, приписывая самые абсурдные основания. У Айки в классе была одна девочка. Айка с ней не дружила, но очень ее жалела, потому что знала ее историю. Ее изнасиловал собственный отец. Она пошла в отделение, но военные просто посмеялись над ней и выпроводили на улицу. Еще был несчастный мальчик, которому удалось купить модные штургские штаны. Первые встречные военные избили его до полусмерти и отправили в исправительно-трудовой лагерь за «предательство Родины». Хаос, отчаяние и полная безнадега царит в дользандрийских городах. Педофилы, убийцы, насильники, бандиты, мошенники правят улицами. А их покрывают Центры Управления Городом, которым они отстегивают изрядные суммы. Но все молчат. Дользандрийцы все еще смотрят телевизор. Смотрят новости. Радуются тому, как же все хорошо в стране! Как же хорошо, что Великий и Всемудрый Лидер защищает их от страшного внешнего врага!