Монохроматический свет

Никто не может сказать, сколько времени он просидел в кузове грузовика, но, наконец, машина остановилась. Приехали. Новый дом. Двери кузова открылись. Перед ним стоял сотрудник ОПНО.

– Выходи, Карзах. – Сказал Нинтранд. Да, точно, это был Нинтранд.

Рейверий медленно пошел на выход. Он спрыгнул с грузовика и огляделся. Они стояли посреди дороги. Пустынно. Только вдалеке стояла какая-то военная застава. По правой стороне возвышался Центр Управления Городом. Однако ничего похожего на исправительно-трудовой лагерь Карзах не видел. И колючей проволоки нет. Рейверий непонимающе взглянул на Нинтранда.

– Может, Вы думаете, что я просто винтик, Карзах. – Сказал Лорбурт. – Но я лучше спасу Вас, чем останусь в этом долбаном ОПНО, пока меня не приберет «Цепь».

У Рейверия проскользнула улыбка. Карзах с Нинтрандом запрыгнули в кабину грузовика, и ольдейрин начал движение вперед по дороге.

– А где второй? – Спросил Карзах.

– Высадил его немножко пораньше.

– Вас теперь раскроют.

– Да и черт с ним.

– Куда мы направляемся?

– К Мертвому району. Но я Вас высажу где-то у «Спешки». У грузовиков исправительно-трудового лагеря только один маршрут. Военные поймут, в чем дело, как только завидят нас издалека.

– Можно же проехать не по основной улице?

– Грузовик слишком огромен. Кто знает, может, его специально и делали таким видным, чтобы чуть что, так сразу в погоню.

– Нас не пристрелят?

– Не должны. Броня тут крепкая, стекла пуленепробиваемые.

Какое-то время беглецы ехали в тишине. Лишь мотор ревел, приводя в движение огромную железную машину, на которой людей свозят умирать от болезней и невыносимого физического труда. Рабского труда.

– Неужели никаких конвоев не отправляют с такими машинами?

– До эпидемии отправляли, а сейчас то что. Треть города осталась. Ни ресурсов нет на конвои, ни желания у начальства. Кто тут будет на грузовики с заключенными нападать.

– Всякое бывает.

– И то верно.

Грузовик неспешно приближался к военной заставе, которая уже изрядно нервничала, пуская на приближающуюся машину лучи прожекторов. Вдалеке послышалось невнятное «Приказываю остановиться!», которое Карзах разобрал только после шестого повторения. Нинтранд, похоже, не собирался останавливаться. Более того, чем ближе грузовик был к заставе, тем сильнее разгонялся ольдейрин.

«Мы открываем огонь на поражение!» – сказал командир заставы в рупор, и грузовик ощутил на себе длинные автоматные и пулеметные очереди. Можно сказать, что беглецам повезло: военные совершенно не ожидали подобного события, и все, чем они могли напугать железную махину – это пулеметами с обычными пулями и автоматами. Ольдейрин был прав. Все это оружие оставляло лишь царапины, а пуленепробиваемые стекла спокойно сдерживали на себе залпы. Нинтранд разогнал машину на полную скорость.