Зимний маршрут по Гыдану

— Вот теперь тебе имя пришло, — сказал мне старик по окончании рассказа. — Теперь тебя будем Йомпу-обманщик звать. Этого-то человека, — он кивнул на художника Емельяныча, — как брата, будем Вэнг-вэсата звать.

— Почему же Полусобакой? — обиделся художник.

— Пускай Полусобака, — успокоил его Юси, — совсем был хороший Вэнг-вэсата.

— Лучше другое имя давайте, — настаивал художник.

— Теперь другое имя как давать будем? — сокрушенно произнес Юси, — Теперь уже имя есть.

Пришлось утешать Емельяныча — рассказать ему, какое место в ненецком пантеоне занимает шутник Йомпу со своим братом. Алю сидел не шевелясь и только одобрительно хмыкал, слушая мои разъяснения. Он позировал добросовестно.

О традиционных верованиях ненцев написано вздора более, чем правды. В старой литературе постоянно упоминается верховное божество Нум. Нум (или Нгум) по-ненецки обозначает сверхъестественное существо вообще. Понятно, что путешественники-христиане искали верования, подобные своим, и описывали собственную систему взглядов под видом ненецкой, скажем. К тому же нельзя говорить о верованиях ненцев вообще. Одни ненцы живут на Енисее, другие — на Канине. Гыданские ненцы, например, до сих пор помнят свою родовую принадлежность, другие не знали ее уже две сотни лет тому назад. Западные ненцы были крещены, восточные избежали приобщения к христианству. Соответственно и взгляды у разных rpyttrt Шенцев были разными. Может быть, западные ненцы и получили кое-какое представление о едином божестве и по нему судили о его остальных собратьях, но гыданские ненцы совершенно точно не признавали единоначалия среди своих богов.

Самым важным божеством, дающим детей, дающим людям пищу, считается Я-Меню — Земля-Старуха. Равными ей считались Хаерад-небе — Солнце-Мать и Иры-небе — Луна-Мать. Эти Матери участвовали в создании Вселенной. Солнце-Мать и Луна-Мать после этого отошли от активной деятельности и в жизнь вмешиваться перестали. Они только выполняли свои прямые функции — грели и светили, но не более. Так же в общем себя ведет и божество Воды — Ид-нгылека. Божество Воды лишь иногда оказывает влияние на человеческую судьбу. То заберет к себе человека, то не даст ему рыбы, то, наоборот, одарит.

Недалеко от стойбища Юси, кстати, есть озеро Лодукей-то. Называется оно так потому, что там, по преданию, с ненецкий родом Лодукей случилась трагическая история. Лодукеи как-то пришли туда, надеясь поправить свои дела рыбалкой. Есть им уже было нечего. Оленей оставалось немного — только в запряжку. Жара к тому же ударила, а это для оленей, особенно во время какой-нибудь эпидемии, верная смерть. Так вот, падали олени у Лодукеев, а рыба в эту жару никак не ловилась. Делать нечего, стали шамана просить покамлать, спросить у духов, почему такая немилость. Камлал шаман, потом говорил, что это Ид-нгылека — Воды божество возжелал жениться на девушке из рода этих Лодукеев.

Человеческие жертвы ни у кого не были в прошлом редкостью. Этой жертве была придана форма брака. По преданию, девушку густо обвешивали металлическими украшениями, а оленям ее свадебного каравана на первой нарте привязывали огромные камни. Оленя утопить не так просто. Камни должны были быть очень большими. Других оленей привязывали последовательно цепочкой к нартам. Этот ужасный аргиш отправили, по преданию, под воду — и стала ловиться рыба. Прямо во все сетки полезла рыба.

Такие сказки в ходу у всех народов. Удивительно они единообразны — везде какому-нибудь водяному или лешему приспичит жениться, и подавай ему девушку, и непременно молоденькую. Ненцы не составляют исключения.

Но особенно почитаемым божеством у ненцев, как и у других народов холодного Севера, была Ту-хаза — Огня Бабушка. Великая Огня Бабушка давала людям тепло, без которого — смерть. Ей и жертвы приносили — кормили свой огонь мясом, и по голосу огня определяли, будет ли удача на охоте и рыбалке. Огня Бабушка была родственницей всех женщин. Она им и при родах помогала.

Есть в ненецком старинном пантеоне и другие сказочные существа. Уже упоминался в лахнаку ужасный волосатый Сюдабю-вэсэку. Верили и в Ваянгы — существо с одной рукой и одной ногой, в чудовищного людоеда Нгаетар.

Не совсем для меня ясным был образ некоей Парны. Дело в том, что Парны не считалась божеством. Она была чем-то вроде мелкого лешего. Во все времена пришельцы приписывали аборигенному населению черты этаких местных хозяев, которые постепенно становились из реальных людей духами. Они и в действительности переходили постепенно в мир иной, а с их исчезновением им приписывались все более и более фантастические вещи.

Старики повсеместно недолюбливают говорить о домовых или о леших. В таежной Сибири до сих пор маститые охотники просят не распространяться на эту тему. В тайге случайного много, всего старики не в состоянии объяснить. Они не то что верят определенно в нечистую силу, а просто на всякий случай ничего не хотят иметь с ней общего. Так и в тундре. Спросить какого-нибудь старика о всякой нечисти, в которую еще верил его отец, — дело рискованное. Старик после этого с тобой и поссориться может или просто посчитает тебя бестактным. Я в таких случаях использую один прием: говорю какую-нибудь заведомую чепуху и с удовольствием принимаю разъяснения знающего человека, какие бы горькие слова по моему адресу он ни произнес.

— А еще, Гена, — говорю я в заключение, — раньше верили в красавицу Парны, в самую красивую девушку…