Шиноби Мрачного Рассвета [не закончено]

Акацки успевают выйти из зоны поражения едва-едва, но все-таки успевают. Взбесившаяся гравитация выбивает землю у них из-под ног, но уже не имеет силы увлечь шиноби за собой.

— Не останавливаться, — Тендо отворачивается от зрелища локального апокалипсиса.

— А может... — Джузо оглядывается, стискивая рукоять меча.

— Бегом! — обрывает мечника Пейн.

Больше никто спорить не пытается, и отряд вновь бежит.

Через минуту Нагато понял: все.

— Какузу, прихвати Тендо... — еще успел произнести он.

Связь с последним Путем исчезает. Тенью на краю сознания мелькает боль. На мгновение в поле зрения появляется лицо Конан.

— Нагато!

Его сознание гаснет.

***

Удивительное дело — чакра тоже может ощущать боль. Или, все-таки, где-то под покровами болит его человеческое тело? Если больно, значит, жив, но это слабое утешение, когда лежишь заваленный, стиснутый силой чудовищной техники и тяжело бьют в спину все новые и новые скалы...

«Я мог бы вам помочь».

«Пошел к биджу».

«Вы предлагаете мне свернуться клубком?»

Ирония и отвратительная, выводящая из себя вежливость. Как же он их ненавидел.

«Думаю, будь я свободен, то сумел бы вырваться», — не унимался демон.

«Сможешь ты, смогу и я», — он не хотел, но мысль прорвалась на поверхность непроизвольно.

«У вас есть лишь жалкий клок моих сил и нет способностей Йондайме хокаге, тюремщик мой».

Возразить нечего. Он видел, пока его еще не завалило окончательно, как мелькнула в воздухе фигура Минато, вытаскивающего своих соратников. Хирайшин позволил Молнии найти путь даже из этой ловушки. Но зачем хокаге спасать джинчурики враждебной деревни? Он получил все, что хотел. Ты проиграл, Хан. Интересно, сколько может протянуть джинчурики с тремя хвостами, растягиваемый на дыбе гравитации, стиснутый скалами, лишенный воздуха?

«Я готов помочь».

«Иди к самому себе, пятихвостый».

«Вы умрете».

«Мы. Мы умрем».

«Боюсь, только вы. Я перерожусь довольно быстро».

«Хреновой новой жизни».

Ответить биджу не успевает.

Треск камня, чьи-то пальцы смыкаются на лодыжке джинчурики. Вдруг исчезают давление и тьма, по глазам бьет солнечный свет. Под спиной, вместо гранита перемолотых скал, возникает кажущаяся мягкой периной земля.

— Ах, чтоб тебя! — в двух шагах от Хана Минато Намикадзе тихо шипит сквозь зубы, схватившись за руку. Конечность выглядит кошмарно — плоть словно побывала в кипящей кислоте.

Приподнявшись, Хан недоверчиво огляделся. Они находились там, откуда еще недавно начинали атаку. На месте холма, где располагался лагерь Акацки, теперь простирался глубокий кратер. В воздухе над ним парил каменный шар, чьи размеры с трудом укладывались в голове. Сто метров? Двести? С земли к технике все еще притягивались какие-то обломки. Можно было разглядеть бегущие по полю фигурки спасающихся крестьян — деревню скоротечная схватка так же зацепила.