Чан Кайши

Тогда же Чан опубликовал фотографию, сделанную на борту крейсера: он, молодой офицер, стоит за спиной Суня, как бы прикрывая вождя от возможного предательского удара; оба в белых морских кителях, и их полные отваги взгляды устремлены вперед. Как брошюра, так и фотография убедительно демонстрировали всем окружающим его тесные связи с вождем.

Находясь в Шанхае, Чан принимал участие и в раде военных совещаний, созываемых Сунь Ятсеном, то и дело предлагая планы походов против Чэнь Цзюнмина то из Фуцзяни, то из Гуаней. 20 октября 1922 года Сунь отправил Чан Кайши в Южную Фуцзянь, назначив начальником штаба в армии Сюй Чунчжи, перебазировавшейся туда после неудачных боев с генералом Чэнем.

Но тут вновь проявился неуравновешенный характер Чана. Несмотря на то что генерал Сюй всегда относился к нему, как к брату (они были ровесниками), Чан выдержал службу под его началом лишь месяц. 27 ноября он вновь был в Шанхае, из которого бежал в родную деревню. Похоже, он просто не умел подчиняться: кроме почившей матери, покойного «брата» Чэнь Цимэя, Сунь Ятсена и «цикады» Чжана он не признавал никаких авторитетов. А потому то и дело спорил с генералом Сюем, как и прежде, впадая то в депрессию, то в истерику.

Будучи, как мы уже знаем, человеком крайне импульсивным, он был просто «не в состоянии контролировать себя в моменты стресса». От нервного переутомления у него, как ив 1914 году, разболелись глаза, и он стал терять зрение. Чан и так-то не находил себе места, а тут еще болезнь глаз! Судя по его дневнику, он был настолько подавлен, что стал подумывать о самоубийстве. Только вера в то, что «волею Неба» ему «предначертано взвалить на свои плечи миссию, определенную ему партией», остановила его.

Да, тяжелый был человек Чан Кайши, и тем, кто ценил его и уважал, как Сунь Ятсен, требовалось большое терпение в отношениях с ним! Чан и сам понимал, что с нервами у него не все в порядке, а потому по заведенной с юности привычке каждое утро, встав часов в пять или шесть, в любую погоду полчаса сидел перед открытым окном и медитировал, поджав под себя ноги и скрестив на груди руки. Он следовал советам неоконфуцианца Ван Янмина, своего любимого философа, который подчеркивал значение медитации для проникновения в собственное «я» и культивирования положительных качеств, имеющихся в каждом человеке — венце творения. Чан даже как-то, еще в начале 1920 года, попросил Сунь Ятсена написать для него каллиграфическим почерком на листе бумаги четыре иероглифа: «спокойствие», «уважение», «умиротворенность», «сосредоточенность» (цзин, цзин, дань, и). Сунь подарил этот постер Чану на Новый год по лунному календарю, 20 февраля, и тот повесил его у себя в доме.