Чан Кайши

В будущем она, правда, проявит себя далеко не такой безобидной, какой казалась. Когда Чан оставит ее в сентябре 1927 года ради женитьбы на новой пассии — Сун Мэй-лин, она не в силах будет сдержать обиду. После поражения Чан Кайши в гражданской войне и его бегства на Тайвань она, живя в Гонконге, напишет воспоминания, в которых, во-первых, заявит о том, что была законной второй женой Чана (после Фумэй), тогда как это не так, а во-вторых, расскажет про Чан Кайши, Ечэн и Сун Мэйлин массу грязных историй. Более того, будет уверять, что Чан Кайши никогда не любил Сун Мэйлин и, женившись на ней по политическим причинам, даже не спал с ней. В общем, по ее словам, Чан всю жизнь обожал только ее одну, гордую красавицу, — и до, и во время, и после разрыва с ней.

Многое из того, что она рассказала, проверить, конечно, нельзя, но книга, изданная почти одновременно на Тайване, в КНР и США в 1992–1993 годах, в целом производит впечатление дешевого любовного романа, где есть всё: кровь, страсть, предательство, острый нож, дурная болезнь и даже попытка изнасилования тринадцатилетней девочки диким мужланом. Чан предстает то умирающим от любви молодым офицером, готовым отрезать себе палец, только бы завоевать неприступную красавицу, то мерзким эгоистом, из-за которого отринутая им женщина пытается покончить с собой. Лишь некоторые описываемые в книге события могут быть подтверждены документами, но в целом книга изобилует ошибками и откровенной неправдой. Просто удивительно, как некоторые биографы Чана, в том числе такой авторитетный, как Джонатан Фенби, не задумываясь, принимают на веру всё, что в ней написано!

Дженни, например, утверждает, что Чан официально женился на ней в Шанхае 5 декабря 1921 года, после чего молодые провели три дня в отеле «Дадун» («Великий Восток»), затем — десять дней в Сикоу, родной деревне Чана, потом еще четыре дня в Шанхае, затем посетили Сучжоу, а потом, вернувшись в Шанхай, в течение минимум десяти дней лечились от гонореи, которой Чан заразил свою избранницу. По-видимому, в Сикоу они с Дженни действительно съездили (по крайней мере, 12 декабря, судя по дневнику, Чан был в Нинбо, откуда до Сикоу рукой подать), но все остальное — плод фантазии обиженной женщины.

Скорее всего дело было так. Когда понравившаяся Чану девочка достигла брачного возраста, «цикада» Чжан по просьбе Чана переговорил с ее матерью (отец Дженни умер 7 сентября 1921 года), и та согласилась, чтобы ее дочь переехала жить к важному гоминьдановскому генералу, «кровному брату» «выдающегося человека» Чжана и близкому соратнику Отца Республики Сунь Ятсена. О законной женитьбе речь никоим образом идти не могла, поскольку Чан не был формально разведен с Фумэй. Однако в старом Китае положение любимой наложницы было не менее, а иногда даже более значимо, чем нелюбимой жены, так что проблем с этим не было. Чан сделал предложение, Дженни согласилась, и 5 декабря в большом зале отеля «Дадун» состоялся банкет. Но, увы, никакого «бракосочетания» не было, хотя Дженни и пересказывает содержание «брачного свидетельства», якобы подписанного Чан Кайши и ею и утвержденного «цикадой» Чжаном, свахами, ее матерью и свидетелем жениха, Дай Цзитао. Но она не публикует ни фотокопии документа, ни фотографий со «свадьбы». Кстати, и Чан Кайши в дневнике ни словом не упоминает об этой «женитьбе». Он пишет только о том, что жил в Шанхае в отеле «Дадун».