Чан Кайши

Между тем в середине января 1923 года подкупленные Сунем за 400 тысяч китайских долларов гуансийские и юньнаньские войска нанесли ряд поражений Чэнь Цзюнмину, вынудив его бежать в Восточный Гуандун. Это стимулировало интерес Москвы в укреплении связей с Сунь Ятсеном. 17 января 1923 года к Суню в Шанхай приехал сам полпред Советского Союза Адольф Абрамович Иоффе. В беседе с ним Сунь Ятсен, по словам советского представителя, поставил свой «окончательный» военный план с «головы на ноги». Он уже не требовал ни советской интервенции в Китай, ни дислокации его войск в Монголии, хотя, как покажет будущее, не отказался от этих планов. На этот раз он просил только оказать ему военную и финансовую помощь. Иоффе горячо поддержал его, посоветовав в письме Ленину и другим руководителям большевистской партии пойти ему навстречу.

26 января 1923 года Сунь опубликовал в Шанхае совместное с Иоффе сообщение, в котором, в частности, подчеркивалось: «Китай пользуется самой широкой симпатией русского народа и может рассчитывать на поддержку России». Обе стороны обнаружили «полное совпадение их взглядов на китайско-русские отношения», подчеркнув, что «в настоящее время коммунистический строй или даже советская система не могут быть введены в Китае» из-за отсутствия необходимых условий; «самой насущной и важной задачей Китая является его национальное объединение и приобретение полной национальной независимости».

Через месяц, 21 февраля, Сунь вернулся в освобожденный Кантон, вновь возглавив местное правительство, которое назвал военным. Себя он опять провозгласил генералиссимусом. А в Советском Союзе 8 марта 1923 года Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение оказать «денежную поддержку Сунь Ятсену в размере около двух миллионов мексиканских долларов[21]», то есть примерно 555,5 тысячи американских долларов, и послать к нему группу «политических и военных советников». Кроме того, Политбюро решило «заложить основу революционной армии в Западном Китае».