Успенский мост

Вика уверенно свернула направо, прошагала по дорожке к крыльцу и поднялась по ступенькам. Лика затаила дыхание, наблюдая, как девчонка протянула руку к двери. Та просто открылась и пропустила Вику внутрь.

Спохватившись, Лика, прихрамывая, пересекла дворик и следом за спутницей вошла в тёмную просторную прихожую. Дверь за спиной мягко закрылась, оставив незваных гостей в полной темноте.

– Эй! Привет! – Вика в грязных кроссовках протопала в гостиную, оставляя на пыльном полу мокрые следы. Почему-то казалось, что звуки её шагов раздражали дом, разгоняя привычную ему тишину. Всё пространство как будто недовольно наблюдало за вторжением.

Вика пощёлкала выключателем на стене, но свет не зажёгся. Ругнувшись, она подошла к окнам и резко отдёрнула тяжёлую портьеру, из-за чего в комнате облаками заклубилась пыль.

Что-то недовольно бормоча по поводу отсутствия света, Вика потопала в коридор. Лика, стараясь двигаться помягче, подошла к комоду, уставленному какими-то безделушками. Цвет высокой вазы даже нельзя было определить – вся поверхность покрылась толстенным слоем пыли. От трапециевидного абажура стоявшего рядом торшера к поверхности комода тянулись косматые, чуть колыхавшиеся нити.

Изображения на развешанных повсюду фотографиях тоже скрылись под пылью. Замысловатая люстра с великим множеством висюлек казалась матовой, на нижних ярусах покачивались нитевидные ошмётки.

Лика осторожно подошла к окну, но даже не смогла рассмотреть двор – всё стекло покрылось белёсыми подтёками и засохшими каплями. Обои с узорными завитками отставали и скручивались, по углам стен и под потолком расползались пятна чёрной плесени.

– Телефон не работает.

От голоса Мажорки Лика чуть не подпрыгнула.

– А это точно ваш дом?

– Да, а что? – Недовольно спросила Вика.

– Такое ощущение, что здесь несколько лет никого не было.

– Значит, уборщицу уволили! – Но раздражение Вики мигом сменилось вполне дружелюбным тоном: – Пойдём, я тебе свою комнату покажу.

Лика последовала за Мажоркой вверх по чугунной лестнице с витыми дужками парапета. На каждый шаг кованые ступеньки реагировали гулом и дрожью. В тусклой сумеречной мгле сквозь клубящуюся пыль просматривались бурые засохшие разводы на поверхности перил, как будто кто-то размазал по ним тёмную жидкость. Спрятав руки в рукава, чтобы ни до чего не дотрагиваться, Лика даже старалась дышать как можно тише.

– А где… Что-то я не понимаю… – Впервые в голосе Вики проступили растерянные нотки. – А где моя комната? Так, вот спальня родителей, вот гостевая. А моя дверь была тут. А теперь здесь стена.

Вика, уперев руки в бока, недовольно осматривала пустую стену напротив двух приоткрытых дверей. Потоптавшись, она зашла в одну из комнат.

– Точно, это спальня родителей.

Заглянув внутрь, Лика увидела продавленную двуспальную кровать, накрытую измятым покрывалом, комод, тумбочку с большим овальным зеркалом. Подойдя ближе, рассмотрела трещину, пересекавшую поверхность зеркала снизу доверху. Все углы комнаты чернели плесенью, в воздухе стоял гнилой удушливый запах, от которого к горлу подступал ком и хотелось кашлять.