Джанетта [litres с оптимизированной обложкой]

Мать Пастины была лишь одной из бесчисленного множества несчастных жертв. В Гленмалорке было так много больных, стариков – куда им деваться? Маргарет склонила голову на стол и плакала от бессилия, от невозможности облегчить чужое горе. Рут и Хильда отвернулись к окну, чтобы скрыть свои слезы, я же чувствовала себя неизмеримо несчастней: я была богаче их всех и тоже ничего не могла сделать!

– Многие из наших поклялись, что они ни за что не покинут свои дома, – рассказывала Пастина, – и теперь они закладывают окна хижин камнями и замуровывают двери. Старый Дэн всеми руководит, убеждает соседей не уступать сэру Руперту. Но мне кажется, что лучше уйти, чем погибнуть ни за что. Сэр Руперт ни перед чем не остановится!

Долго в тот вечер сидели мы с тетей Евой, придумывая, как помочь несчастным жителям Гленмалорка, но ничего не могли придумать.

Рано утром, на другой день, мы отправились с ней в деревню.

Ночью выпало немного снега, и он покрыл землю тонким слоем. Небо было свинцового цвета, и тяжелые мрачные облака повисли так низко, будто собирались свалиться на землю. Грустную картину представляла вся местность со своими обнаженными угрюмыми скалами и деревьями, лишенными листьев. Сама природа точно сочувствовала нашему унылому настроению в этот день.

В Гленмалорке царило еще большее уныние. Никто не выбежал нам навстречу, как бывало прежде. В первой же хижине, куда мы вошли, мать возилась с новорожденным младенцем, не зная, как его успокоить, – малыш кричал не переставая. У очага неподвижно сидел старик, разбитый параличом. Он был так глубоко погружен в невеселые мысли, что на наш приход не обратил никакого внимания. Зато в другой хижине шла деятельная работа: дети носили камни, которыми заделывали окна, и целый ворох больших древесных сучьев был приготовлен, чтобы заделать двери. Очевидно, хозяева твердо решили не отступать без боя и не покидать своего жилища.