Август без императора

’’Встань за мной!” — показал глазами Исимори. Кёко быстро спряталась за его спину. Двери тринад­цатого вагона открылись, Исимори шагнул назад и приготовился защищаться.

Трое — один за другим — вышли на площадку.

Высокий — судя по манере держаться, он был у них главным — встал напротив Исимори. Очки в массивной оправе. Загорелая кожа, брови вразлет, крепкий, широкоплечий. Лет сорок с лишним.

—        Фудзисаки-сан! — удивленно вскрикнула за спиной Исимори Кёко.

—        А, это вы! — Голос человека, которого Кёко назвала Фудзисаки, прозвучал неожиданно ласково. Глаза за стеклами очков словно потеплели.

—        Куда изволите ехать?

Кёко смотрела в окно. Фудзисаки не отставал:

—        В Нагою, очевидно?

Кёко ждала, затаив дыхание.

Тяжелое молчание воцарилось на тесной площад­ке. Исимори взглянул на двоих, что стояли за спи­ной Фудзисаки. О, да один из них старый его знако­мец — подпоручик Мацумия! Тот, что вытаскивал труп из умывальника.

Второй — невысокий, лет двадцати. Лицо необычно бледное, тонкое, как у женщины. Что-то змеиное было в его чертах. Все трое в упор разглядывали Исимори и Кёко.

’’Что дальше? — ловил их движения Исимори. — У каждого, верно, в кармане пистолет”.

Он плохо соображал. В голове непрерывно зве­нел, словно записанный на магнитофонную пленку, голос Кеко: ’’Мятеж экстремистов в ’’силах само­обороны”.

Двадцать мятежников собираются совершить путч. Неужели они всерьез рассчитывают такими си­лами свергнуть правительство?

Вряд ли! Долгие годы после войны консервато­ры — за исключением короткого периода — прочно держали власть в своих руках. Их правительство подобно непотопляемому броненосцу. Не раз оно выходило из критических ситуаций, избежав, каза­лось, неминуемого крушения. Разве может сущест­вующий строй рухнуть от усилий крошечной горст­ки людей?

Но может быть, заговор охватил всю страну и те, что едут в экспрессе ’’Сакура”, — лишь малая часть мятежников?

”Да, конечно — так оно и есть. Теперь все стано­вится ясно”, — подумал Исимори. Обруч, стягиваю­щий ему голову, распался, мысли стали четкими.

Исимори живо представил себе ночной экспресс, мчащийся сквозь ночь к столице. Битком набитый оружием поезд, которое солдаты тайком пронесли в вагоны.

Карабины и автоматы — это, пожалуй, еще не все, наверняка есть и пулеметы: легкие — калибра 7,62 и тяжелые — 12,7-миллиметровые, а может даже, и базуки.

Уж конечно, оружие везут не только на"Сакуре". В эту самую минуту мчатся в Токио и другие составы с мятежниками, мчатся полным ходом сквозь ночную мглу, окутавшую Японские острова.       

Светящиеся линии возникли в мозгу Исимори.

Их лучи сплелись в единый пучок, в центре которо­го был Токио.

За окнами вагона Исимори почудился приглу­шенный гул. Сотни, нет, тысячи солдат завтра к полудню будут в столице.

Воображение рисовало все новые и новые карти­ны: Танки, окружившие парламент, орудия, готовые ударить по зданию прямой наводкой, барражирую­щие в небе истребители, вертолеты, солдаты в масхалатах...