Сборник научно-фантастических рассказов

  - Нет, дело не в этом, - медленно отвечает Финн, - Не совсем в этом. Просто Ваш.. эээ... поступок заставил меня принять окончательное решение.

  Куда делся мой Финн с его неистовством? Передо мной какой-то осторожный бюргер, тщательно выбирающий слова. Я усаживаюсь поудобнее.

  - Внимательно выслушаю, коллега, - говорю я.

  Финн кивает, не замечая или не желая замечать моей иронии. Говорит медленно, раздумчиво, тщательно подбирая слова.

  - Когда я пришел в группу, оружие привлекло моё внимание, как очень необычный, совершенно исключительный феномен. Ничего подобного у других известных мне цивилизаций я не видел. Целая индустрия средств уничтожения себе подобных! Огромное разнообразие способов лишения жизни и причинения вреда здоровью разумным существам. Нанесение ран остро заточенными предметами, отравление ядовитыми веществами, поражение быстро летящими кусками металла, радиационное заражение. И еще большее - в сотни раз! - разнообразие конкретных средств, устройств и приспособлений. Созданная за тысячи лет культура одушевления оружия, мистические ритуалы вокруг него. Песни об оружии! Превращение в высокое искусство самого создания смертоносных изделий!

  Глаза Финна на секунду загораются знакомым мне светом. Он спохватывается.

  - Но в какой-то момент я вдруг понял, что нормальный научный интерес во мне сменяется темной страстью. Я влюбился в земное оружие, забыв, что оно такое по существу.

  Финн смотрит на меня.

  - Понимаете, это нормально, когда ученый привязывается к предмету своего исследования. Это очень помогает в работе. Но штука в том, что оружие - чистое зло, созданное для чистого зла. Его нельзя любить. Это противоестественно и опасно.

  Финн вздохнул.

  - Когда кто-то изучает смертельные болезни, чтобы лечить их, сам процесс работы постоянно напоминает ему о конечной цели. Но мое исследвоание оружия в контексте человеческой цивилизации слишком часто утопало в восхвалении мечей и ракет. Почти обожествлении. Эскалибур и Дюрандаль, освободительные стрелы Робин Гуда и революционная винтовка Мао, неостановимый 'Шерман' и молниеносный 'Томагавк'. Ваша культура до краев полна восхищения оружием и вооруженным человеком. Я читал исландские саги и японские хокку, былины и героические поэмы. И всюду - окровавленные клинки и дымящиеся ружья в руках героев.

  Финн качает своим обычным рыжим пожаром на голове. Впрочем, нет. Я вижу тусклые угли. Спутанные блеклые лохмы безжизненно висят на оттопыренных ушах.

  - И не в том беда, что я от этого устал. Наоборот, мне слишком стало нравиться.

  Мне смешно, я стараюсь не улыбнуться. Комментирую со звериной серьезностью.

  - Вы можете сменить область исследований.

  Финн улыбается за меня.

  - Нет, дело не в этом. Дело в вашей цивилизации в целом...

  Внутренне хохочу. Да они как под копирку декламируют. Одинаковые, одномерные, плоские, как раздавленный таракан. За годы плотного контакта с земной культурой, общения со мной так ни черта не понявшие.