Грета Гарбо. Жизнь, рассказанная ею самой

Я нарушаю заповедь Стиллера никого не осуждать и ни о ком не говорить плохого. Но это не плохое, просто Оливье действительно не очень подходил для кино, во всяком случае, для роли возлюбленного Христины.

Режиссер фильма Рубен Мамулян был в отчаянье от моей неимоверной зажатости и нежелания раскрыться в любовных сценах:

– Есть ли мужчина, способный разбудить тебя?!

На такую реплику можно бы и обидеться, но я воспользовалась:

– Джон Гилберт.

Каприз звезды? Да, но ни у Рубена, ни у меня выбора не было, с Лоуренсом Оливье у нас ничего не получилось бы.

Со вздохом Мамулян отправил посыльного за Джоном, который не был занят ни в одной роли. После нашей несостоявшейся свадьбы и его поспешной после нее женитьбы карьера Гилберта откровенно пошла на спад, ярких фильмов больше не было. Мало того, нуждаясь в деньгах, он умудрился за спиной Майера продать часть акций МГМ владельцам «ХХ ВЕК – ФОКС». Продать пусть и малую часть студии конкурентам?! Я понимала ярость Майера, но на Луиса Барта мне наплевать, потому что на площадке появился мой обожаемый Джон!

Снова видеть рядом его глаза, слышать его голос, который идиоты критики признали слишком высоким, когда Гилберт впервые снялся в звуковом фильме. Это было счастьем! Мы словно окунулись в прежние счастливые времена съемок «Плоти и дьявола» и «Любви».

Нет, не так, хотелось окунуться, но мы оба были иными. Дело не в том, что я звезда в самом расцвете, а он гаснущая, не в моем праве менять все и всех, не в том, что это по моему желанию Гилберту уже второй раз давали роль… Дело в том, что я повзрослела и теперь смотрела на Джона совсем иными глазами. Весь фильм получился прощанием, мы словно вспоминали прежнюю любовь и прощались с ней. Временами это соответствовало сценарию, иногда нет, но грусть, которая слышалась с первой минуты до последней, очень помогла и фильму, и образу Христины.