Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа [2-е изд., перераб. и доп.]

Очень похожие концепты были выдвинуты нацистами накануне и в ходе нападения на СССР. Однако в нацистской Германии они облекались не только в форму эмоциональных газетных статей; их обоснование состоялось в рамках новой науки, получившей название «геополитика». Этот термин, впервые употреблённый шведским учёным Рудольфом Челленом[224], ввёл в широкий оборот Карл Хаусхофер. Хотя его отношения с Гитлером не стали близкими, но покровительство Гесса сделало географа заметной фигурой в нацистском научном мире. Развивая идеи своего предшественника Ратцеля, Хаусхофер наукообразно и на большую аудиторию доказывал, что существование малых государств рядом с большими это нонсенс и вполне естественно, если крупная держава поглотит их. С точки зрения геополитики территориям Чехословакии и Польши логично находиться в составе Германского рейха[225]. Все эти заявления, оформленные в том числе и в научных публикациях, облагораживали нацистский экспансионизм и придавали ему вид неизбежности[226].

Помимо Ратцеля на Хаусхофера оказал сильное влияние британский мыслитель Хэлфорд Джон Маккиндер[227]. Согласно его выводам, в мире назревает противоборство морских и континентальных держав. Инициатива находится на стороне англичан и американцев, владеющих мощными флотами и контролирующими морские коммуникации. Противостоять им может только евразийский союз, сформированный по оси Берлин — Москва — Токио. Если Англия или США не хотят проиграть, согласно Маккиндеру, они должны всячески препятствовать созданию такого союза. Хаусхофер охотно принял эту модель с той лишь разницей, что он стоял на страже германских интересов и начал обосновывать необходимость германо-советско-японского альянса. Он писал: «Из эпохи расцвета викторианской мировой империи снова доносится предостерегающий голос… Гомера Ли[228] — автора знаменитой книги о мировых делах англосаксов. В этой книге относительно мнимого расцвета Британской мировой империи можно прочитать, что тот день, когда Германия, Россия и Япония объединятся, будет днём, определяющим судьбу англоязычной мировой державы, гибелью богов. Через всю эпоху процветания Британской империи проходит этот жуткий страх перед единственной в своём роде связью, вызывающей ощущение, что силы блокады и изоляции — эти поразительно управляемые искусства, каковыми мастерски владела ещё средневековая Венеция, могли быть обречены на провал в противостоянии с крупным образованием»[229]. Правда, Москве Хаусхофер отводил роль второго плана, утверждая, что она должна полностью отказаться от активной политики в Восточной Европе и повернуться лицом к Азии. Тем не менее в его построениях Россия фигурировала как «младший», но всё же независимый союзник рейха.