Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа [2-е изд., перераб. и доп.]

Другой слух, который с ужасом пересказывали друг другу испанские католики, сообщал, что индейцы постоянно и без стеснения предаются греху мужеложства. Пропагандистом этой легенды был этнограф-конкистадор Гонсало Фернандес де Овьеда-и-Вальдес, которого Лас Касас клеймил грабителем, убийцей и лгуном: «Ни один человек из тех, кто знал этих индейцев и общался с ними, не обвинял их в подобном грехе; и только Овьедо, который осмелился писать о том, чего не знал и не ведал, и о людях, которых отроду не видывал, ложно приписал им этот гнусный порок, сказав, что все они — содомиты»[184].

Несложно заметить, что все пять аргументов Сепульведы спустя 400 лет были использованы Гитлером. Неравенство людей обусловила нацистская расовая теория. О невозможности низшей расы славян построить крепкое государство фюрер громко заявил в «Майн кампф». Концепция «Гитлер — освободитель от большевизма» настойчиво звучала в пропагандистских материалах Геббельса. Ничтожную ценность культурных творений на Востоке провозгласил приказ генерал-фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау[185]. Наконец, «познавательные агитационные брошюры» рассказали жителям рейха, что люди Советской России не соблюдают элементарные правила гигиены и предаются беспорядочным половым связям.

Любопытно, что образы Лас Касаса и Сепульведы оказались востребованы в Третьем рейхе — их использовал талантливый немецкий писатель Райнхольд Шнайдер[186]. В 1938 году он опубликовал пьесу «Лас Касас и Карл V[187]», направленную против нацистской политики расового угнетения. Это произведение было написано под впечатлением от гонений на евреев и персональной травли, которой подвергся друг Шнайдера — литератор Иоханн Клеппер[188], женатый на еврейке. В 1933 году Клеппера выгнали с берлинского радио, в 1935-м — из издательства «Улльштайн», в 1937-м исключили из имперской организации писателей. Впоследствии Шнайдер писал супруге: «Когда я зимой 1937–38 года писал “Лас Касаса”, то видел для себя в этой теме возможность сказать кое-что против преследования евреев и радикального умаления человеческой ценности; потом, когда книга вышла, произошло вторжение в Чехию и её связали с этими событиями»[189]. В другой переписке писатель указывал, что его пьеса — высказывание об «имперской экспансии»[190]. При Гитлере она выдержала несколько изданий, но очень скромным тиражом, в связи с чем, видимо, нацистская цензура не обратила на неё особого внимания.