Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа [2-е изд., перераб. и доп.]

Считается, что само выражение Manifest Destiny впервые употребил в 1845 году редактор United States Magazine and Democratic Review Джон Л. О’Салливан в статье под заголовком «Аннексия», рассказывающей о присоединении Техаса. Автор утверждал, что поглощение этой республики есть частный случай действия «общего закона, который движет поселенцев на Запад… Наше явное предначертание — заполнить весь континент, предназначенный Провидением для свободного развития ежегодно умножающихся миллионов нашего населения»[203] (под «нашим населением» О’Салливан подразумевал исключительно белых людей; мексиканцы, негры и индейцы в это сообщество не входили и ассимиляции не подлежали).

Словосочетание Manifest Destiny cтало штампом американской политической публицистики 1840–1850-х годов. Так, влиятельный журналист и редактор Джеймс Гордон Беннет вскоре провозгласил: «По нашему твёрдому убеждению, рано или поздно не только Техас, но и Мексика, Канада и Орегон будут поглощены могущественной Североамериканской республикой. Таково предначертание судьбы»[204]. После недолгого периода забвения эта идиома вернулась в политический обиход в конце XIX века — с началом нового витка американской экспансии. В 1892 году республиканцы заговорили о необходимости исполнить «предначертание судьбы» в самом широком понимании этого термина[205]. Накануне войны с Испанией 1898 года филадельфийская пресса уверяла, что Мексиканский залив должен стать внутренним американским озером и вскоре к США присоединятся Санто-Доминго, Сент-Томас и Куба, «величайшая жемчужина этого района»: таков Manifest Destiny[206]. Генерал и сенатор Д.Э. Сикллс публично говорил, что никакие резолюции Конгресса не отменят того веления Судьбы, что Гавайские острова рано или поздно станут частью Соединённых Штатов»[207].