Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

Ганнибал посмотрел на хозяина с явным укором, словно говоря: «Я всегда был хорошей собакой. Всегда слушался и делал то, что мне велят». Сколь бы фальшивым ни было это заявление, оно частенько обманывало даже тех, кто находился с Ганнибалом в самом тесном контакте.

Томми отнес бронзовую лампу в машину, ворча по поводу ее тяжести. Таппенс уехала на машине. Убедившись в том, что машина завернула за угол, он прикрепил поводок к ошейнику собаки и вывел ее на улицу. Свернув в переулок, ведущий к церкви, он отцепил поводок, поскольку там не было почти никакого движения. Ганнибал по достоинству оценил это благо и принялся старательно обнюхивать и обследовать каждый пучок травы, пробивавшийся в щели между стеной и примыкающим к ней вплотную тротуаром. Если попробовать выразить словами то, что он в эти минуты испытывал, то, скорее всего, получилось бы следующее: «Великолепно! Такой густой запах! Большая, должно быть, собака. Верно, тот самый мерзкий эльзасец. — Глухой рык. — Терпеть не могу эльзасцев. Если увижу того, кто меня однажды цапнул, непременно вздую, и как следует. Ах! Превосходно! Великолепно! Такая прелестная маленькая сука. Да, оч-чень хотелось бы с ней встретиться. Интересно, где она живет? Может, где-нибудь поблизости. Думаю, ее выводят из этого дома. Не зайти ли?»

— Ко мне, Ганнибал, нельзя заходить во двор, — позвал собаку Томми. — Это не твой дом, зачем же туда соваться?

Ганнибал сделал вид, что не слышит.

— Ганнибал!

Пес с удвоенной скоростью бросился к черному ходу, ведущему в кухню.

— Ганнибал! — крикнул Томми. — Ты меня слышишь?

«Слышу ли я тебя, хозяин? — мысленно отозвался Ганнибал. — Разве ты меня звал? О да, конечно».

До его ушей донесся громкий лай из-за закрытой двери кухни. Пес бросился назад, к спасительным ногам хозяина, и несколько шагов послушно следовал за ним.

— Хороший мальчик, — похвалил его Томми.

«Я и есть хороший мальчик, разве не так? — отозвался Ганнибал. — Как только потребуется моя помощь, нужно будет тебя защитить, я тут как тут, рядом с тобой».

Они подошли к боковой калитке церкви, которая вела на кладбище. Ганнибал, который обладал поразительной способностью меняться в росте, превращаясь, когда это было необходимо, из широкоплечего, излишне упитанного пса в тонкую черную нитку, без малейшего труда проскользнул между прутьями калитки.

— Назад, Ганнибал! — позвал Томми. — На кладбище собакам не разрешается.

Ответом Ганнибала, если бы перевести его на человеческий язык, было бы: «А я уже на кладбище, хозяин». Он весело носился среди могил, словно его привели гулять в удивительно приятный сад.

— Паршивый пес! — возмутился Томми.

Он открыл калитку и попытался поймать Ганнибала, держа наготове поводок. Ганнибал был уже в дальнем конце кладбища и пытался проникнуть в церковь, дверь в которую была слегка приоткрыта. Томми, однако, подоспел вовремя и пристегнул поводок. Ганнибал посмотрел на него, всем своим видом показывая, что так и было задумано с самого начала. «Берешь меня на поводок, хозяин? Это для меня большая честь. Показывает, что я очень ценная собака», — мысленно говорил он, усиленно виляя хвостом. Поскольку вокруг не было никого, кто мог бы воспрепятствовать Ганнибалу прогуливаться по кладбищу — ведь хозяин крепко держал его на прочном кожаном поводке, — Томми прошелся по дорожкам между могил с той же самой целью, с которой накануне сюда приходила Таппенс.