В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

Многие иммигранты понимали, что жизнь в Советском Союзе будет непростой. По воспоминаниям Мириам Ноусиайнен, которой в момент переезда в Карелию было восемь лет, перед отправлением отец сказал ей: «Допивай свое молоко, мы едем туда, где ты его очень долго не увидишь…» Много лет спустя она говорила: «Сейчас я не могу представить, как мог отец решиться поехать с двумя маленькими детьми в страну, где, как он прекрасно знал, не было никаких условия для нормального существования? О чем он думал? На что надеялся?»[220] Такие вопросы впоследствии задавали многие, и объяснить, пожалуй, это можно лишь одним: то, с чем переселенцы столкнулись в реальности, среднестатистический американец, привыкший к определенному, пусть даже и невысокому по американским меркам уровню жизни, просто не мог себе представить. Тем более что часто о трудностях говорили лишь мимоходом, подчеркивая их временный характер. Главный же упор в агитации делался на обеспечение стабильной работой и заработной платой и на построение скорого счастливого будущего. И эти обещания стабильности и уверенности в завтрашнем дне в бескризисном обществе вдохновляли людей на переезд.

Помимо политических и экономических причин не следует забывать и культурный фактор. Большинство финнов, уехавших когда-то с родины в поисках работы и лучшей доли, нашли себе занятие за океаном. Но Америка так и не смогла заменить им отечество, что еще острее ощущалось в условиях кризиса. Этническая и культурная изолированность финнов, языковые проблемы и подозрительное отношение властей из-за их политического радикализма еще острее ставили вопрос об интеграции в американское общество. Многие решали этот вопрос отъездом. В то же время для тех, кто сражался на стороне красных в Гражданской войне и активно участвовал в деятельности коммунистических организаций в Северной Америке, возвращение в Финляндию – где компартия была официально запрещена – было проблематично. Для многих других это было равносильно капитуляции, поскольку дало бы повод для насмешек со стороны тех, кто изначально не советовал ехать в Новый Свет. Многим просто некуда было возвращаться.

И в этой ситуации Карелия становилась еще более привлекательной. Она была географически близка к Финляндии, имела такую же природу и климат, и финский был в ней вторым официальным языком. Как вспоминала Айно Стренг: «Мы были очень довольны, что едем в финноязычную Восточную Карелию. Нам было радостно осознавать, что Финляндия так близко. Лишь большой лес был между нами»[221]. В газетных статьях, посвященных Советской Карелии, действительно много внимания уделялось развитию финского языка, национальной культуры и той поддержке, которую республиканские власти оказывали финским переселенцам. Вербовщики утверждали, что в Карелии финны будут занимать не последнее, а первое место среди иммигрантов, они получат новый, высокий статус именно благодаря своей принадлежности к финской нации[222]. И многие действительно были полностью уверены в покровительстве и всеобщей любви, которые они найдут на новой родине. Некоторые даже смеялись над ехавшими в Карелию шведами, не понимая, что те будут там делать, абсолютно не зная финского языка[223].