Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Вешать гадов! На куски рвать! — кусал губы Ефрем.
В погреб поспешно спустился Варивон. Лицо у него было словно из глины вылеплено — темное, застывшее, кружка с водой мелко вытанцовывала в руке.
— Что случилось? Говори! — бросился к нему Артем.
— С Данилом беда… И зачем ты его послал снимать повешенную? То дочка его… Талочка.
— Что ты несешь? Она же в Киеве.
— Была в Киеве. Шла в Коростышев, а ее на шоссе схватили…
Сник, сгорбился Артем, опустил голову Одарчук, притих и Забара.
«А Данило будто предчувствовал беду. Так рвался в Киев… И почему я его тогда не отпустил? Почему?» — укорял себя комиссар, сжимая руками виски.
Вдруг среди утренней тишины сухо щелкнул выстрел. Затем еще несколько.
Артем бросился к лестнице.
— Забирайте их и — за мной!
Возле школы замешательство. Партизаны не знали, кто и по кому стрелял, слышали только женский вскрик да какой-то топот.
«А что, если в село вернулись каратели?» — тревожно подумалось Артему.
— Приготовиться к отходу! — крикнул он оторопевшим партизанам. — Где Ляшенко?
Ему не успели ответить, как из-за церкви выскочил Заграва. Запыхавшийся, подбежал к Артему, закричал:
— Гадюку ты подсунул мне, комиссар! Зверь последний тот Кондрат!
— Что он натворил? — А сердце вот-вот остановится от недоброго предчувствия.
— Митька погубил! Попросился с семьей попрощаться и… топором Митька по голове…
— Где он? — затряс кулаками над головой Артем.
— В канаве уже. Пытался бежать, так мы… Но Митька, Митька…
Артем почувствовал, как зашатался, раскололся на множество осколков мир в глазах. Только бы не сорваться в пропасть, внезапно раскрывшуюся перед ним… Только бы не сорваться… Уперся рукой о стену школы, произнес деревянным голосом:
— Созывайте народ! Немедленно созывайте всех на майдан!
VIII
— О-ох! О-ох!.. О-ох!.. — захлебывается в исступлении, рвет медную свою грудь церковный колокол.
Стоголосое эхо загнанным зверем мечется по пустынным улицам села и затихает далеко-далеко в лесах.
Зашевелилась в тревожном ожидании Миколаевщина. Осторожный скрип дверей, приглушенные голоса, тяжелые вздохи. Кому понадобилось бить на сполох до восхода солнца?..
— На майдан! Всем быстро на майдан! — носятся по селу в сизых сумерках незнакомые всадники.
И покатилось от хаты к хате:
— Видать, Бородач снова объявился…
— А может, генерал Калашник?..
— Ну, отольются теперь душегубам наши слезы!
— Они, говорят, Кондрата порешили…
— И Прохора Кныша, говорят, на расправу потянули.
— А нас зачем на майдан созывают?
Гудит, надрывается церковный колокол, шугают, носятся коршунами над селом всевозможные догадки, а на майдане — ни души. Всяк норовит не прийти туда первым: научены ведь!
— Да что они, оглохли все? — сплевывает в сердцах Одарчук и спускается с колокольни.
Еще издали приметил у школьного крыльца похожего на жердь Ксендза. Всегда нелюдимый и незаметный, он сейчас горячо доказывал что-то нахмуренному Артему, размахивая перед его лицом пучком бумаг.
— …Это — совершенная бессмыслица. Расстрелять ты всегда успеешь, а если переправить их в лес да допросить… Скажи на милость, что мы потеряем, если расстреляем их позже? Такие залетные пташки могли бы многое поведать!
«И этот с козами на торг! Только таких еще поводырей нам не хватало!» — возмутился Ефрем и ускорил шаг. С первой встречи он невзлюбил Сосновского и при всяком удобном случае подчеркнуто выражал ему свою неприязнь. Вот и сейчас бесцеремонно оборвал Ксендза, оттиснул плечом от Артема:
— Слушай, комиссар, может, направить хлопцев по дворам? Сколько же можно трезвонить?
Артем даже не взглянул на него, стоял подавленный и мрачный.
— Кого послать? У хлопцев и так работы по горло.
Одарчук огляделся: послать и впрямь некого. Заграва остался сторожить в коридоре пленных карателей и местных фашистских прихвостней. Варивон возле умирающего Забары. Несколько человек запрягали реквизированных на общественном дворе лошадей и укладывали на возы трофеи. Остальные копали под высокими вязами у дороги последнее пристанище для замученных.
— Так, может, я сам…
— Еще чего! — как бы стряхнул с себя задумчивость Артем. — Силой никого тащить не станем. Кто захочет, придет без лишних напоминаний. Ты лучше вот что: иди порасспроси у тех бандюг, кто они и откуда сюда попали. Товарищ Сосновский утверждает, что нами захвачен штаб карательного батальона специального назначения.