Копельвер. Часть I (СИ)
- Автор: Карабалаев Сергей
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Копельвер. Часть I (СИ)». Краткое содержание книги:
До Уульме тоже дошли слухи, что Архен положил глаз на Иль. Сначала они его встревожили, но потом он решил, что добродушный торговец вряд ли осмелится даже прикоснуться к Иль, слишком уж робким и квелым тот был.
— Он только слюни пускает да за сердце хватается, когда ее видит, — окончательно успокоил Уульме всезнающий Бопен. — От такого вреда не будет.
Иль же, когда Уульме за ужином решил осторожно ее расспросить, только наморщила лоб, будто пытаясь припомнить того, о ком идет речь, а потом сказала:
— Тот здоровяк с железками? Он глуп и неумел. Его изделия не стоят и стеклышка из твоей лавки!
Они сидели за столом и угощались сладкой спелой дыней, которую Иль лично выбрала на базаре. Уульме скинул халат, расстегнул ворот рубахи и засучил рукава так, чтобы не испачкаться липким соком, а Иль, в которой уже начало просыпаться любопытство к тому, о чем она раньше и не думала, невольно стала его разглядывать. Беркаим часто говорила ей, что Уульме хорош собой, но только сейчас она поняла, как разительно он отличался от низкорослых округлых нордарцев.
Уульме, поймав на себе ее взгляд, смутился и потянулся было за халатом, но стук в дверь, а следом и крик Бопена, заставили его вскочить с места, позабыв про всякое стеснение.
— Хозяин? — тарабанил Бопен. — Хозяин!
— Что случилось? — спросил Уульме, впуская задыхающегося торговца внутрь.
— Там, в лавке… Скорее…
Уульме, не тратя время на расспросы и долгие объяснения, накинул халат и поспешил вслед за Бопеном.
— Я запер двери… Хотел пересчитать выручку… Видать, он решил, что в лавке никого… На счастье подоспел Сонлим из соседней лавки… Вместе мы ему бока и намяли… Но судить все равно тебе…
— Кого? — спросил Уульме, пытаясь понять, что хотел поведать ему Бопен.
— Вора! — выдохнул тот.
В Даиркарде, граде, который жил исключительно торговлей, за кражу хоть ломтя хлеба, хоть алмазного ожерелья наказание было одним — тому, кто покусился на чужое добро без всякого сожаления отрубали руку по плечо, а тот, у кого украли, мог не ждать суда и сам исполнить приговор. Торговец мог как угодно завышать цены на самый свой захудалый товар, а покупатель как угодно сбивать их, но взять с прилавка и не заплатить звонкой монетой было делом немыслимым как со стороны одних, так и других.
Когда Уульме вошел в лавку, он первым делом увидел Сонлима, верхом сидящем на тощем оборванном юноше, с лица которого стекали струйки крови.
— Уульме! — поприветствовал его сосед, заламывая руку воришки так, что тот пронзительно закричал. — Нести топор?
— Не надо, — заплакал юноша, — я не со зла… Я ничего и не брал… Я есть хотел…
— И потому ты и забрался в лавку, где торгуют стеклом? — ехидно спросил все тот же Сонлим. — Иль ты его жрешь вместо хлеба?
— Я не знал… Я только прибыл… Я с утра здесь…
Уульме смотрел на воришку сверху вниз и понимал, что презрение к преступнику уступает место жалости. Совсем еще мальчишка, худой и оборванный, он не походил на того, кто бы с умыслом забрался в лавку.
— Отпусти его. — сказал он Сонлиму.
Торговец грузно поднялся на ноги, а воришка так и остался лежать на полу, трясясь от рыданий.
— Откуда ты? — спросил Уульме мальчишку. — Встань и ответь.
— Из Арджебара. — всхлипнул тот, вытирая кровь с лица. — Три дня пути отсюда… Прошу тебя, господин, помилуй! Я отработаю, отслужу! Калекой мне не сдюжить…
— А чем ты думал, когда решился обокрасть уважаемых людей? — вставил Сонлим.
— Хватит, Сонлим, — одернул его Уульме. — Я сам разберусь. Благодарствую за помощь.
Торговец вышел, плотно прикрыв за собой дверь, а Бопен, который за все время не проронил ни слова, стал невозмутимо переставлять стеклянную посуду.
— Отработаешь? Что ж, коли так, то я тебя отпущу. Назавтра придешь в мою мастерскую, что за малой площадью. Спросишь там мастера. Если не придешь, то не я, сами боги тебя будут судить.
Мальчишка упал перед ним на колени и зарыдал пуще прежнего.
— Я клянусь тебе, господин! Жизнью клянусь, что приду.
— На вот, возьми, — протянул Уульме пару медных монет. — Ты, вроде, был голоден.
Когда помилованный воришка, прижимая к груди деньги, с поклонами выбежал из лавки, Бопен решился заговорить:
— Оннарские законы справедливее наших, раз ты его отпустил.
— Не мне судить, — коротко сказал Уульме.
Хоть Уульме и не надеялся, но мальчишка, которого звали Ракеном, как и клялся, явился наутро в мастерскую. Он успел отмыть от грязи и спекшийся крови лицо, пригладить волосы и отстирать штопанную рубаху.
— Я все буду делать, господин, — поклонился он Уульме. — Ты спас меня от большой беды.
И Уульме снова вспомнился Сталливан, который тоже много кого спас от беды.
После того, как Сталливан нанял Уульме, прошло уже много времени. Ноги юноши зажили через три дня, как и пообещал ему его новый хозяин, и он даже не вспоминал о том, как боялся, что сгниет заживо.
Сталливан не утомлял Уульме работой, скорее, относился к нему как к сыну, нежели как к телохранителю.
— Послужить мне успеешь, — отвечал он всякий раз, когда Уульме заговаривал о своей службе.
В Сталливане, несмотря на возраст, было что-то ребячливое, такое, от чего на лице Уульме против воли появлялась улыбка. Он любил рассказывать о своих приключениях, о далеких странах и чужих городах, о странных обычаях и непривычных нарядах, о государях и их народах, о войнах и о мирных временах, о том, что было давно, и о том, чему свидетелем был он сам.
— Мир я повидал, — всякий раз заканчивал он свою историю.
Уульме даже немного завидовал Сталливану — он, кроме некоторых окрестов Низинного Края да самого Опелейха, нигде не был и ничего не видел.
— А где твоя семья? — как-то спросил он.
Сталливан, ничуть не смутившись, ответил:
— Была да вышла вся. Жены я не имел, детей не родил. Чему оченно и рад!
Он сверкнул глазами и добавил:
— Брат у меня есть. Прохиндей и пьяница. С таким знаться — себе в ущерб. Тысячу лет его не видел и еще столько бы не видал!
— Что он сделал? — спросил Уульме, потрясенный тем, что Сталливан вот так просто отказался от своего брата.
— Да, вроде как, ничего, — ответил старик. — Но это как рассудить: я вот, как вольный ветер, лечу, куда хочу, а он — как камень — лежмя лежит на одном месте. Мы с ним разные, как день и ночь. И никогда нам не сдружиться.
Какими же вырастут его собственные братья? — задумался Уульме. — Вида был веселым пострелом, шустрым и храбрым. Ох, и задавал он жару своим нянькам, которые день-деньской носились за ним по Угомлику. А вот младший, Трикке, был еще слишком мал, чтобы можно было судить о его нраве.
Сталливан внимательно посмотрел на Уульме, словно ожидая, что и тот расскажет ему о своей семье, но юноша смолчал.
— Эх! — воскликнул он. — Рассиделись мы тут! Пора и за дело браться.
Это Уульме сильно удивило: Сталливан не был купцом или ремесленником, за все то время, что он жил при нем, старик ни разу не заговаривал ни о каких делах или обязательствах, не утруждал себя работой и не искал службы.
— Пошли, — согласился Уульме.
Они вышли с постоялого двора и зашагали в сторону Дората — городской тюрьмы.
Сталливан ходил очень быстро, едва припадая на правую ногу, что поначалу изумляло Уульме: он не мог отделаться от ощущения, что деланная стариковскость не что иное, как личина.
— Сколько тебе лет? — решился спросить Уульме.
Сталливан обернулся и хитро улыбнулся юноше:
— Тысячу.
Уульме поджал губы — если не хочешь говорить, то и молчи. Врать-то зачем?
Когда до серых ворот тюрьмы оставалось рукой подать, Сталливан свернул в маленький проулок и постучал в первую же дверь.
— В такие места, какие мы сейчас наведаемся, не дело идти безоружным. Да и телохранитель с мечом выглядит куда как страшнее, чем с детским ножиком.