Ведя Взмокин – наш товарищ

Ведя спросил:

– Слушай, а зачем тебе вообще золото? Ведь тебе его хранить не в чем.

Действительно, у Гониденека не было даже карманов – один только рот и уши.

– Ну так, – отозвался Гониденек – не знаю зачем… Хочется.

– Ладно, золото и прочая драгоценная дребедень не должны нас сейчас интересовать. Надо пойти и поинтересоваться у здешних обитателей, не видали ли они Зергера и Соколавушку.

– Не пойду я туда – мрачно заявил Гониденек – они там все какие-то такие… А у тебя инструмент сперли.

Лишь сейчас Ведя заметил, что у него за спиной нет его струн.

– Да, по-видимому, сперли. Вредный Вор-Юн-Гак,… а, нет, я их в шапку спрятал.

Ведя вытащил из шапки инструмент со струнами, хотя по виду шапка была заметно меньше.

– Это у нас так в хозяйстве используется небольшое сжатие материи – объяснил он Гониденеку. – До большого сжатия мы еще не додумались. Слушай – раз место освободилось, могу тебя там поносить. Ведь ты, кажется, не прославился здесь благородством.

И Гониденек, не имевший благородной славы, полез в шапку Взмокина.

…

– Ну и как там этот мохнатец? – спросил Вор-Юн-Гак.

Воздух замигал и в нем тут же возникла картина: Сокол Авужго сидит под черным звездным небом на бревне, а вокруг плещется озеро сладких сливок. Авужго окунает в сливки пальцы и сосредоточенно их облизывает. Он совершенно доволен. И Вор-Юн-Гак – тоже:

– Замечательно. Удовольствие очень приятная вещь – но разве это значит, что от него нельзя умереть? Все дело в сроках. Стоит лишь немно-о-о-о-го подождать… А что неугомонный Зергер?

Зергеру казалось, будто он ходит по своему миру и создает, и улучшает, и исправляет; однако Вор-Юн-Гак отчетливо видел, как над Зергером склонились две огромные скалы из стекла – страшные, но пока совсем целые.

– Скалы не рушатся. Вероятно, следует им помочь. Да, помочь. – Хитрый Змей на мгновение отвлекся, глядя на алмазы своего тела, а потом снова сказал экрану:

– Я надеюсь, этот сочинитель в лаптях уже нашел что искал? Свой магический цветочек?

Однако Цветок Успокоения по-прежнему горел неярким белым цветом посреди чащи, и Веди поблизости не было.

– Он найдет его скоро. А Гониденеку, вероятно, туго? – спросил Вор-Юн-Гак, но увидел одну черную массу.

– Отбегался. На мелочь не тратим времени.

На самом деле, Гониденек уже сидел в шапке Веди Взмокина, в которую вор-юн-гаковы лучи не проникнут; невидимая сила крутила Гониденека. Шапка все время съезжала.

– Слушай, товарищ мой, чего ты так резво вертишься?

– Я не вертюсь… Я борюсь… с моим страхом.

…Страх, кошмар, ужас – до чего же частые явления, даже в тех местах, где не очень любят мыслить. Страх бессмертен. Он уходит и возвращается снова. И вот опять в дальних уголках Вселенной видели гигантский огненный вихрь. Это Вор-Юн-Гак, Хитрый, Подлый Змей, мчался назад с добычей нового богатства и новой мудрости. Что поделать, богатство и мудрость он очень любил. Если кто-то владел редкими знаниями или идеей, то Вор-Юн-Гак старался забрать их себе – хитростью или силой; точно так же он поступал и с материей. Это делало Вор-Юн-Гака грандиозным, могучим, непобедимым; но, несмотря на свое величие, Хитрый Змей имел хорошую память на мелочи. Поэтому-то он, едва прибыв, сразу поинтересовался судьбой Вединой компании. Она его удовлетворила вполне; даже можно было сказать, что Вор-Юн-Гак победил и на этот раз. Почти победил.