Ведя Взмокин – наш товарищ

Хозяйство Комников было гораздо проще, чем у Взмокиных, и основывалось исключительно на природных структурах. Комники не знали ни металлических, ни деревянных инструментов, не говоря уже о сложных механизмах; все операции они производили исключительно вручную, всем миром, полагаясь не на хитрость, а на мастерство и усердие. Это было, конечно, очень просто; но несмотря на всю простоту, доходы у них были побольше Взмокинских. Комники имели обширные амбары, в амбарах были погреба и кладовые, и все было заполнено полезным съедобным или несъедобным продуктом (Гониденек угодил тогда в один такой погреб. Его вскоре нашли и всем миром отлупили).

В первый же день Ведя объелся как никогда в жизни.

– Благодарю вас, пирог чрезвычайно вкусный.

– Съешьте еще один – уговаривала Элидия, мать или старшая сестра Ильвестры (Ведя не разобрался).

– Ой, спасибо, я так накачался, что просто ужас (пирог был размером с кулачок). Полное едо-наполнение. Можно целую неделю не употреблять.

Ведя не привык есть большими порциями. Поэтому второй пирог он сунул в шапку Гониденеку.

– С морковью? Ага, стану я есть с морковью, я же им не зайцев внук, впрочем, это ничего – шептал Гониденек, подкрепляясь.

Вместе с другими комниками, Ведя занялся на строительстве домов и новых улиц. Это было нетрудно. Амбары, дома и улицы стояли кругом крепкие, не поврежденные сильными ветрами, не изъеденные плесенью наводнений, без трещин. Гирза-Мара здесь не вредила. Веде даже стало немного завидно. Но он решил так: пока нет ясных идей насчет аппаратуры, действовать имеющимися методами, то есть работать как есть.

Гониденек, хоть и употреблял в шапке очень вкусные пироги, все время был недоволен.

– Сколько ж можно тут торчать! Посидели и хватит… ты же сам сказал, что у этих физиономий ничего прогрессивного нет. Так зачем еще возиться со строительством? Глупо. Я считаю так – попроси у них золота за труд, да подороже, и поедем в другой мир.

– На чем, интересно, мы поедем – на твоем хвосте, что ли? Надо сначала придумать аппаратуру, создать ее, и потом – мне пока приятно помогать хорошим лицам.

– Тоже мне хорошие. Головы бьют друг другу! И после этого они хорошие?

– Разберемся.

– Разберешься, как же… ерунда кругом сплошная! – бормотал Гониденек, кусая хвост. – Сплошные физиономии.

– Слушай, чего ты мне все в уши шипишь! Надоело уже. Я сказал – разберемся, а пока не верти языком, а то я тебя вытащу на обозрение общества. Думаю, ему будет нескучно тобой заняться.

– Ладно, ладно… нужны мне их глупые толпы… Да мне все равно!

На самом деле Гониденек боялся комников – и за то, что они гурьбой могли очень сильно побить, и за их нетерпимость к жульничеству и вранью. Комники умели говорить лишь правду; с другой стороны, это не запрещало им ругаться и скандалить. Ведя видел немало комников-мужей, мужей-дядей, дедо-дядей, прочих лиц – одним словом, родственников, обижавших других родственников. А придумать что-нибудь, что уладило бы ссоры, у комников не получалось.

– Ну и что, что побили? Побили, но ведь не убили – говорил Веде дяденька Креоний, толстенький плотник. – Мы ж не для удовольствия бьем, а для порядка. Как, скажите, славный демон, нам детвору-то удержать? Прямо-таки спасу от нее нет!