Хааст Хаатааст

Хааст предупредил педагогов музея, что за Андреем нужен глаз да глаз, да и занятия там не были связаны с деньгами, поэтому на этот раз Хааст не сомневался, что все будет в порядке, и, кто знает, может Андрей реально заинтересуется чем-то в этом поистине волшебном для мальчишек месте. Правда, место в льготной программе пришлось согласовывать с Леонардом, но здесь помогла Елена, в свое время также познакомившаяся с Андреем. Первые три недели все было отлично – Андрей ездил в музей по средам и пятницам и занимался в театральном и судомоделированием. Оба педагога хвалили его и считали способным мальчиком. Папа Софико – так звали попутчицу Андрея, также не имел к нему претензий – ребятам было даже веселее вдвоем в долгом пути. Андрей совершенно не перестал заниматься своим рыбным бизнесом, находил на него время, но на этот раз Хааст и не ожидал ничего другого. Все шло по плану. И вдруг, в последний день марта, произошла катастрофа. Андрей украл из театрального кружка ювелирные изделия, предназначенные для костюмов детей в готовящемся представлении про пиратов. Не бог весть какие драгоценности там были, но все же на приличную сумму. Первого апреля Хаасту позвонил директор павильона; на этот раз такой же звонок получила и Наталья. Хааст провел день в павильоне и сумел убедить директора не сообщать в полицию, ведь желтая карточка ему уже была там показана, а теперь попахивало и красной. То же самое, только в еще большей степени, касалось и Андрея – доводить дело до полиции было никак нельзя. На счастье Хааста, он был знаком с директором павильона еще по работе в Москве, это был чрезвычайно доброжелательный и незлобивый человек. Он описал Хаасту хитроумный способ, с помощью которого Андрею удалось совершить кражу. В деле были замешаны две девочки, которые все рассказали – Софико, и еще одна – дежурная по студии в этот вечер, десятиклассница Маша, которая сидела за столом при входе, заведовала регистрацией приходящих, и должна была уходить последней и запирать студию. Все дети оставляли свои рюкзаки и сумки возле этого стола дежурного по студии. За несколько дней до происшествия Софико поведала Андрею, что поссорилась с этой Машей и та заявила, что больше с Софико не разговаривает. Софико посмеялась над ней и поспорила, что та еще как заговорит с ней. Они, действительно, не общались пару занятий, и Андрей подметил это. Он уговорил Софико и эту Машу остаться ненадолго после кружка, якобы с тем, чтобы помирить их. В удобный момент он пробрался к электрическому щиту, который находился в углу их театральной студии, и обесточил все помещение. Софико возилась в это время с чем-то на сцене, а Маша сидела при входе, как и положено дежурному, и не знала, что ей делать. Она несколько раз позвала Андрея, попросила включить свет, но тот не отзывался. А Софико она позвать не могла, не хотела нарушить свое обещание. Пришлось ей встать и направиться к электрическому щиту самой, а Андрей в это время успел положить коробку с драгоценностями в свой рюкзак и повесить его на место. Он рассчитывал на то, что без электричества все камеры наблюдения будут бесполезны. Но увы, все да не все. Были две скрытые в потолке камеры, которые питались от другого энергоблока, они-то и запечатлели манипуляции Андрея. Маша, преспокойно включив свет, вернулась к своему столу, где ее уже ждала Софико, затем подошел Андрей, несколькими шутками помирил их, и все покинули студию. Вот такая история. Хааст поехал за Андреем и хотел отвезти его в павильон вместе с драгоценностями для разговора и извинений, но тот наотрез отказался ехать. «Не поеду и все», – заявил он. Ни на какие вопросы о том, зачем он это сделал и так далее, он не отвечал. Хааст плюнул, забрал у него коробку с ювелирными изделиями, вернул ее в павильон и закрыл конфликт. Он был в совершенном шоке от произошедшего и чувствовал, что он связался с тем, что выше его сил. Здесь нечего было больше раздумывать и предпринимать, все было предельно ясно – Андрей был неисправим, его стержень нельзя было переориентировать. По крайней мере, невозможно помочь тому, кто сам не хочет, чтобы ему помогали. «Насколько, все-таки, бороться с природными стихиями легче, чем с человеческими», – заключил Хааст и решил больше не принимать участие в судьбе Андрея.