Гражданская рапсодия. Сломанные души

— Какова же причина?

— Я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Вы должны понимать это.

— Да, простите. К кому мне обратиться в штабе?

— К адъютанту генерала Алексеева, — капитан помолчал и добавил чуть тише. — Нет никакой необходимости ехать прямо сейчас. Во-первых, отсутствует транспорт, и вряд ли эта проблема решится скоро. Во-вторых, я бы рекомендовал вам не торопиться. Попробуйте сделать это через три дня, а лучше через четыре. Пусть всё успокоится. Скоро в Новочеркасске будет генерал Корнилов, а он боевых офицеров в обиду не даёт.

Капитан говорил загадками, но сложности в них не было никакой. Полковник Звягин дал ход рапорту о бое под Нахичеванью, и теперь предстояло разбирательство по случаю гибели кадет. Для этого его и вызывали на Барочную.

— Запах какой хороший, — потянул носом капитан. — Мята?

— Мелисса, — ответил Толкачёв, и протянул ему кружку. — Пейте, господин капитан. И вот вам конфета.

Капитан посмотрел на обёртку и проговорил со вздохом:

— С четырнадцатого года таких не видел. Надо же… Нет, лгу, с пятнадцатого. На Новый год по нескольку штук выдали. Я их доченьке в Хабаровск отправил, ни одной не попробовал.

— Вот и попробуйте.

Капитан взял конфету, но от чая отказался.

— Спасибо, нет времени, — поблагодарил он. — Доброй ночи.

Парфёнов кивнул, не поднимая головы, и подбросил в костерок несколько дощечек. Огонь пыхнул, окатил темноту снопом искр. Стало чуть светлее, но ненадолго; огонь успокоился, ослаб, и только кипяток в чайнике забурлил сильнее.

— Всё-таки написал записку.

Это прозвучало как утверждение. Толкачёв не стал отвечать. Говорить на эту тему он не хотел — он вообще не хотел говорить. Что толку обсуждать моменты, которые уже состоялись и изменить что-либо нельзя. Куда как полезнее и проще помолчать и выпить чаю.

— Молчишь?

— Это моя обязанность.

— Обязанность… Знаешь, сколько людей ещё погибнет? Это не бунт, не Стенька Разин, это полномасштабная война. Одним боем ничего не решится. Тут за всех погибших за сто лет не отчитаешься. А этим канцеляристам только место своё оправдать. Вот, мол, работаем, и даже вердикт напротив фамилии стоит. А то, что за фамилией человек…

От Александровской снова донёсся лай. Толкачёв прислушался. Точно так лаяли собаки у тётки в имении, когда он приезжал к ней на лето. Лай всегда раздражал, мешал спать, но тётка говорила, если собаки лают, значит, в темноте кто-то ходит, и они пугают его, отгоняют прочь. И всегда возникал вопрос: кто же там ходит? Он подолгу сидел у окна, вглядываясь в темноту, но никогда никого не видел, наверное, потому что этот неизвестный каждый раз пугался собачьего лая и убегал. Может и сейчас он тоже убежит?

Парфёнов поднялся, взял прислонённую к мешкам с песком винтовку.

— Пойду часовых разведу. Надо чаще их менять, холодно. А ты, Володя, шёл бы спать. В самом деле, большевички недаром у нас под носом устроились, дадут нам утром разговеться, — и сказал со злостью. — Добавятся к нашим погибшим ребятишкам новые души.