Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов
- Автор: Каншин Михаил Николаевич, Воскресенская Татьяна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005539724
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов». Краткое содержание книги:
1958.02. Подмосковье. Зрители и артисты. Характерно, что наши фотографы обожали снимать артистов в удивительных ракурсах, и хорошо, если просто со спины… Итак, в углу сверкает очками Лев Исаев, первая спина с аккордеоном – Володя Синицын, второй затылок – это Миха Балашов, а третий глаз – Валера Цой
Мы самовыпускались про что хотелось, традиционно и принципиально без названия стенгазеты и уж точно без слов про то, чей мы орган. Но с обязательным изображением нашего почти диснеевского Утёнка в разных видах. Ясно же, что если присутствует Утёнок размером в ватманский лист и видный издалека (стронциановая жёлтая с чёрным контуром), значит, это мы, чего тут ещё писать. Руку мы набили так, что могли Утёнка рисовать хоть одного втроём, хоть трёх по очереди.
Понятное дело, нас пытались периодически вставить в ранжир. Когда, позже, уже после окончания первого летнего подмосковно-целинного агитпохода в начале осени 59-го, мы делали большой (даже по нашим меркам) отчётный «Агитпривет», к нам прислали официального человека от «Занауки» – молодого преподавателя философии, Витю (как его звали студенты) Тюхтина. Полагаю, прежде всего для идеологического догляда за выпуском. Всесоюзная подмосковная целина всё же.
Представился он – Виктор, пожали ручки, мы тоже представились. Ну, понятно, что сначала мы стрясли с «Занауки», что смогли, благо она собралась трансформироваться в многотиражку и безболезненно поделиться могла. Потом показали материал – фотографии, благо их пачка была толщиной с баранью ногу, разных размеров, кое-какие тексты. Примерно описали, как будет этот утячий «Агитпривет» выглядеть. Нам и самим было интересно всё это сделать.
Вначале на большом прямоугольнике, ватмана на четыре, если не больше (два на два или на три), в свете фар автобуса за старым дощатым забором должен был быть изображён закрытый на замок клуб с надлежащей покосившейся вывеской и, кажется, хорошей лужей впереди. За деревьями ночное небо. Статично и явно тихо. Дорожка от клуба проходит в калитку, вихляясь, поворачивает на зрителя, резко выходит на передний план, и пласт дороги вздымается, переходя в полотно газеты.
Ну, представьте, что вы взяли грубо подрезанный с одной стороны пласт дёрна и его подняли. Поднятый верхний край разлапистый, неровный, в комках земли на корнях, с него свисает всякая травка-цветочки – и это теперь верх газетного, уходящего вправо полотна. Фон, конечно, тёмно-бурый – земля же. И дальше по нему контрастом на белом тексты. Фон постепенно светлеет – и пошли фотографии. Так, между прочим, и сделали.
Там много чего ещё было устроено. Где-то в середине на газетное полотно была наложена более широкой накладкой (контурным силуэтом) карта Московской области с Москвой и Долгопрудным в середине, по краю всего периметра карты на цветной кайме шли достаточно крупные фотопортреты всех участников агитпохода в самых их рабочих состояниях. Дальше снова шли фотографии и тексты, какие-то отзывы, грамоты…
Контролирующий нас Витя Тюхтин загорелся азартом, потом притух и робко поинтересовался, а где будет написано, что газе-та – некоторый орган ряда организаций. Мы сомлели, но потом предложили свою заготовку, придуманную по ходу дела, на полуимпровизе.
На отдельном листе под каймой из свисающей травки стоит наш немыслимо скромный Утёнок. Склонив голову чуть набок. Опустив глазки с длинными загнутыми ресницами долу. Заложив ручки-крылышки за спину. И застенчиво наступив перепончатой лапкой на вторую. А на шее у него, на верёвочке с узелочками, висит аспидно-черная доска с надписью столбиком:
Мы с интересом посмотрели на Витю. Он радостно захихикал и… одобрил! Мы посмотрели на Витю с жалостью и кинулись рисовать.
Через пару-тройку дней мы закончили. И вместе с Витей потащили сквозь двери и лестницы немаленький, довольно увесистый рулонище в Лабораторный корпус. С трудом втиснули его на стену в коридоре второго этажа между Актовым залом и библиотекой, напротив кабинета общественных наук и Партбюро. Забив последний гвоздь, быстренько шмыгнули прочь и затихли за всякими углами и статуями у Актового зала. Кое-кто из оповещённых и знающих невинно крутился рядом.