Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов

С нас начались и пошли многолистовые стенгазеты на на 10—15 и больше ватманских листов. Газета обычно начинала делаться частями на столе, потом, постепенно склеиваясь, перемещалась на пол и дальше переезжала в коридор и раскладывалась по нему в длину.

Работали мы преимущественно по ночам, когда народ спит и не мешает и никто не мотается по коридору, кроме преферансистов. Но это – свои люди, а для них – мы привычный пейзаж, они по коридорам не шастают, они при деле и довольно редко и аккуратно проходят по краешку вдоль стены, рассеянно пытаясь понять, что это будет в конце концов. И даже комментируя.

С этого похода и начались традиционные выпуски «Агитприветов» в агитпоходах. Всё необходимое хозяйство, естественно, ехало на нас, в рюкзаках. Груз был изрядный. Ватман, листов пятьдесят, цветная и чёрная тушь, не по одной бутылочке, естественно; минимум пяток стандартных наборов баночек гуаши плюс ещё другие цвета – баночки и банки россыпью, куча темперы, разные кисти, клей, пульверизаторы, ножницы, ножи, карандаши, куча стёрок (всегда теряются), всякие банки-стаканы и пр.

Кроме нас, для грядущей газетной работы шли два или три фотографа, тоже с техническим оснащением: с плёнками, комплектами химреактивов «проявитель-закрепитель» и бачками, портативным фотоувеличителем, удлинителями-размножителями, фотобумагой и красными фонарями. И персональным спиртом. Для быстрой сушки плёнок.

Круглов был – это точно, ещё Петя Вороничев и Витя Дубнер. Отдельно ещё ехала (на ком, не помню) чья-то портативная пишущая машинка (как бы не Миши Андреева) – большая редкость по тем временам, с бумагой и запасными лентами.

Понятное дело, мы были не самые главные, и кроме нас шли, конечно, артисты (концерт же нужен) и непременно агитаторы. Потому что всё это «мероприятие» было приурочено к очередным выборам то ли в местные советы, то ли в Верховный совет СССР.

Для нас, газетчиков, работа, безусловно, была неслабая. Наша задача – по прибытии (на лыжах) на место развернуть в выделенном доме редакцию, оборудовать место для рисования на столе (если хозяева дадут и он подойдёт) или на полу (но чтоб не вымазать ничем), оборудовать фотокомнату для всего, включая ускоренную сушку плёнки в спирте, а готовых отпечатков – на глянцевателе.

Пока всё это происходит, фотокоры разбегаются по передовикам и начальникам. Их курирует комиссар похода, который обеспечивает контакт со всем начальством – с председателем колхоза или совхоза, с парторгом, комсоргом и завклубом, определяет концертные дела. Начальник похода отвечает за маршрут, размещение, ночлег, лекции, группу завхозов, еду и официальные отзывы с печатями.

Так и сложилось с той поры, что поход вели обычно в две традиционные для тогдашних врёмен ипостаси – командир и комиссар. Но, как нас учили, марксизм не догма, а руководство к действию, и могла появиться дополнительная фигура, отвечающая за репертуар и ход концерта. А поскольку физтехи традиционно не любили начальственный официоз, то, как хорошо знают агитбригадники, все эти функции могли разнообразно перераспределяться, хотя официальный (с бумагами) начальник, понятное дело, был в наличии всегда.