Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов

Вот так и шло, пока мы не добрались до того самого Белого Раста. Название села я запомнил, потому как именно там наутро после концерта состоялось моё грехопадение – я ушёл в песни, ещё не понимая этого сам.

Ночью было жарко – хозяева избы топили на совесть. Проснулись все смурные и никакие. Репетировать желания не было, и гитаристы потиху перебирали струны, подмурлыкивая мелодии, этакие попурри про что придёт в голову. И Михалыч заиграл про «плыла-качалась лодочка по Яузе-реке», был такой фильм – «Верные друзья». Валера (он же Вася) Цой подыграл, а я, поскольку знал слова, запел, сам для себя. Михалыч тут же выстроил второй голос, Валера – мягким низким баритоном третий. Мы допели до конца, и Лёва Исаев спокойно объявил: «Вечером номер пойдёт после такого-то». И привет.

И с той поры я по времени и по гонцу рысью выбегал из газетных дел на сцену на номер и убегал обратно. А потом меня стали припахивать и во втором отделении – как известно, слова от заказываемых песен знают те, кто их знает, и поют те, кто может.

Так мы и начали петь с Мишей Балашовым. И на Физтехе в первый раз вместе вышли на сцену на отчётном представлении после возвращения из этого агитпохода. Эту песню пели втроём, а какие-то другие – дуэтом. И это тоже стало почти традицией – отчётный концерт.

В тот первый раз на сцене Актового зала немножко в глубине поставили на растяжках альпинистскую палатку – серебрянку (Миша же Андреев!). После каких-то отчётно-официальных слов и цифр с трибуны был объявлен перерыв, а потом, когда все снова набрались в зал, и официальным голосом был объявлен концерт…

И вот тут из палатки на глазах у публики на сцену понавылезло человек двадцать исполнителей, если не больше (правда, гитары были спрятаны в трибуне, кулис-то в Актовом зале отродясь не было). Альпинисты-туристы знают этот трюк, когда народ вставляется друг в друга в палатке на корточках в четыре ряда. Но не все же в зале альпинисты…

И дальше был концерт. Всё почти как обычно. Гога Любинский пел «За морем солнце садилось…»; Лев демонстрировал «Хирургию», которая вошла в классический агитбригадный ре-пертуар и стала почти бессмертной; четвёрка гитаристов вместе с аккордеоном лихо врезала «В лесу родилась ёлочка», и Володя Синицын с помощью запихнутого в рот кусочка фотоплёнки сопровождал это безобразие немыслимыми, но вполне джазовыми звуками. И мы с Михалычем тоже спели. Так всё и началось. В песне.

А в газетных делах всё пока оставалось как было, только с агитбригадой мы были уже повязаны накрепко. Мы по-прежнему нагло выдирали краски, бумагу, кисти, тушь, клей и пр. где получится и где дадут – в профкоме, в стенгазете «За науку» (которая вывешивалась в машинописно-школьном виде на убогой доске с реечками-колонками, а стандартно ровненький и аккуратненько выпиленный из фанеры лобзиком заголовок-название навевало воспоминания о девочках-отличницах), клянчили копеечку и в комитете комсомола.