Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Казанский университет был не только местом ссылки. В 1840‐е гг. его восточное отделение считалось одним из самых престижных и продуктивных в научном отношении подразделений[282]. Так, Л. Н. Толстой, отдавая предпочтение арабско-турецкому отделению, свой выбор объяснял желанием «сделать впоследствии дипломатическую карьеру»[283]. К 1844 г. кроме арабского, турецкого, персидского, татарского, монгольского, китайского языков студенты восточного разряда могли изучать также санскрит (с 1842 г.) и маньчжурский язык (с 1844 г.)[284]. В эти годы среди преподавателей были ведущие специалисты в различных областях востоковедения, о которых знали и за пределами Российской империи[285]. Например, известный специалист по мусульманскому праву А. К. Казембек[286], уже упомянутый О. М. Ковалевский, крупный тюрколог И. Н. Березин, получивший в 1845 г. после трехлетнего путешествия по Востоку звание экстраординарного профессора. Степень магистра восточной словесности в 1840 г. получил В. П. Васильев — известный в последующем синолог[287]. Несмотря на то что студентов на восточном факультете Казанского университета было немного (в период с 1842 по 1852 г. курс окончило только 75 человек, причем в 1842 и 1843 гг. обучалось всего 23 и 24 студента соответственно[288]), власти стремились покровительствовать востоковедению. Они были крайне заинтересованы использовать востоковедов в дипломатической, переводческой и административной деятельности. С другой стороны, местная профессура, наоборот, ориентировала студентов преимущественно на научное, а не на политическое поприще. В сознание будущих ученых закладывались объективные принципы «погружения в многообразие местных культур»[289]. Подготовка востоковеда включала в себя не только изучение языков, основ религии и быта, но и знание их региональных особенностей. Студенты должны были вырабатывать профессиональную тактику «сближения» с местным населением («вести себя сколь возможно скромнее, осмотрительнее и вежливее»), изучать и копировать исторические и культурные реликвии[290]. Чтобы представить себе уровень профессиональной подготовки выпускника восточного разряда, мы должны отметить, что с 1840 г. от студентов, окончивших курс, требовалось предоставлять сочинения, включавшие извлечения из печатных и рукописных произведений на восточных языках. При этом содержание материала должно было рассматриваться в историческом, географическом, литературном и историко-филологическом контекстах[291].