Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Продолжая традицию, заложенную в марте 1917 года в Петрограде, захоронения у Кремлевской стены в Москве вплоть до середины 1920-х годов делали коллективными. Первое захоронение в октябре 1917 года, так же как и похороны жертв революции в Петрограде, вызвало много вопросов, в первую очередь относительно того, действительно ли все торжественно похороненные в братских могилах поддерживали лозунги, под которыми их хоронили. Процедура опознания тел и установления того, к кому принадлежит каждый из погибших — к защитникам старого режима или революционерам, по-видимому, в действительности не была проведена достаточно аккуратно! 50. Из 240 человек, захороненных у Кремлевской стены в 1917 году, точно были известны по именам лишь 57. Однако братские могилы символически объединяли захороненных в них в некоторое единство людей, отдавших жизнь за общие идеалы. Дальнейшие захоронения в братских могилах продолжали демонстрировать это единство. Однако в действительности эти захоронения уже не объединяли людей, умерших в одном сражении. В разные годы в коллективных могилах у Кремлевской стены были торжественно захоронены Инесса Арманд (1920), Джон Рид (1920), Вацлав Воровский (1923), Виктор Ногин (1924) и Петр Войков (1927). Отсутствие индивидуального захоронения отнюдь не свидетельствовало о неуважении к умершему, напротив, захоронение в братской могиле революционного некрополя воздавало ему высшие почести, означало признание его заслуг в общем деле революции. Именно поэтому среди захороненных в общих могилах были не только отдельные известные большевики, но и группы людей, имена которых известны сейчас только узким специалистам, — рядовые рабочие, члены вооруженных формирований периода революции и т. д. Они погребены в революционном некрополе не как отдельные личности, а как часть большого и мощного революционного человеческого потока.