Действительно ли была та гора?

— Благодаря вашей заботе кашель стал намного слабее, но я не знаю, что делать, у него горит тело. Я боюсь, что он заболеет пневмонией.

Маним вынуждена была потрогать лоб малыша и поставила диагноз, сухо сказав:

— Это простуда.

Диагноз она поставила с каменным лицом врача, имевшего за плечами долгие годы практики. Мы выжидающе смотрели на нее снизу вверх, пытаясь определить по ничего не выражавшему лицу маним, верны ли наши опасения.

Не то чтобы мы ей не верили, просто единственное, что нам оставалось сделать ради Хёни, — прибегнуть к помощи маним. Она достала еще два ореха и аккуратно вынула из перекрученного пакета, сделанного из ханчжи[34], щепотку чего-то, похожего на красный порошок. Судя по тому, как тряслась над ним величавая и непроницаемая маним, было ясно, что ей жаль лекарства. Но это придавало порошку мистическую силу. Мы наблюдали за приготовлениями с пересохшими от волнения ртами.

— Это ёнса — корейский ртутный медицинский препарат. Он очень ценный. Попробуй напоить малыша, растворив порошок в воде.

Когда олькхе взяла лекарство и стала вливать его в рот Хёни, маним решила помочь. Одной рукой она крепко сдавила его щеки, заставив его открыть рот, другой — зажала нос. Когда задыхавшийся малыш начал плакать, широко раскрыв рот, олькхе глубоко засунула в горло чайную ложку, чтобы не пролилось ни капли. Малыш легко проглотил лекарство. Я уже видела, как взрослые в деревне поили так новорожденных малышей, чтобы они не выплевывали горькое лекарство. Способ не казался мне жестоким, так что я была благодарна маним. Олькхе выглядела так, словно не знала, куда себя деть. На лице ее читалось что-то вроде благоговения: такая благородная женщина коснулась тела такого низкого по происхождению малыша! Впрочем, учитывая наше положение, это было почти правдой.

— Конвульсий у него не будет, — холодно сказала маним, вновь надев маску равнодушия.

Нам хотелось узнать, что значили ее слова. Кризис миновал? Он больше не повторится? Мы никак не решались спросить, смущаясь, словно робкие деревенские жители, пришедшие в большую больницу.

Маним дала нам много орехового масла, так что мы смогли постоянно поить им малыша. Температура, спавшая сразу после приема ёнсы, больше не поднималась. Что касается кашля, то он прекратился не сразу, но благодаря ореховому маслу стал намного мягче и почти пропал, по крайней мере, от него больше не разрывалось сердце.

Вскоре, когда кашель Хёни стал таким же, как при обычной простуде, мы начали внимательнее поглядывать на маним. Кроме того, мы должны были быть осторожны и с народным комитетом. Впрочем, эти люди не были похожи на тех, кто мог причинить нам вред. Они не могли не догадываться, что приближается день, когда власть вновь изменится.