Электронная книга - «Соавтор неизвестен (СИ)». Краткое содержание книги:
Но несмотря на то, что Семён Безуглый, по мнению Давида, всё-таки больше не беседовал, а допрашивал, да и многие его вопросы не имели к будущей книге никакого отношения, все остались встречей довольны. Семён пообещал окончить работу за месяц, потом ещё корректура, потом работа издательства, ну и через два месяца пилотный экземпляр в подарок гарантирован. Давид отправился в туалет, а после, как в каком-то дешёвом сериале, смог подслушать даже шёпот братьев, так как с защёлкой не разобрался и не стал париться, дверь же открылась бесшумно.
— Ты охуел? Он ребёнок! Ему двадцать три! А тебе?
— Не нужно мне капать на мозги, мне и без твоих мудрых советов херово.
— Возраст это одно. Но Горинов по-любому выйдет на него, если ты останешься с мальчиком. Не нужно его недооценивать. Он сложит всё как дважды два!
— Горинов без документов бессилен, мы расскажем Архарову правду, кто убил его сына. Давид — главный свидетель. Он ему поверит.
— Не пори горячку! Ты думаешь, что Андрон допустит эту встречу? Он его убьёт раньше, тем более если узнает, что компры нет.
— А я на что? Я защищу!
— Защитит он: один против отлаженной машины. Капец! Слушай, неужели он действительно всё выбросил? Святая простота! Вот так лёгким жестом глупого ребёнка рушатся империи.
— Я не уверен, что он уничтожил документы. Он понимал, что они очень важные. Он же не знал, что Макс убит, и он должен был бумаги ему передать. Не такой уж Давид был ребёнок!
— Серый! Он ребёнок! Он и сейчас ребёнок! А ты… педофил! — писатель истерично заржал, с трудом сдерживая звук, а потом закашлялся, видимо, получив от младшего брата ощутимый удар. — Блин, дождался, младшенький меня избивает… Где те счастливые времена, когда я запирал тебя в туалете и пугал дурным голосом… у-ха-ха…
— Пошёл ты! — смеясь, ответил Сергей.
— Нет, уж лучше мы пойдём, — объявился Давид. И они стали прощаться. Семён даже свой телефон Давиду записал, сказал, что ждёт в гости, а после «со своей благоверной познакомит» и с детьми.
Вечер провели правильно: после героической починки холодильника Анны Ивановны был совместный просмотр голливудского триллера, когда оба сидели с отпавшей челюстью от задумки сценариста и таланта оператора, а Давид зарылся под футболку смелого товарища. И даже когда фильм закончился, не вылезал оттуда, на что Сергей счастливо улыбался.
— Тебя смущает мой нежный возраст? — пробубнил Давид в пузо Сергею.
— Н-н-нет, — улыбка сразу превратилась в растерянную хмурость.
— Твой брат назвал тебя педофилом, я слышал!
— Я с ним не согласился.
— Тогда давай уже сделаем это как люди…
— Как люди? — испугался детектив. — Какие люди?
— Отказываешься? Ссышь? — Давид по-прежнему общался с животом, который начал судорожно дышать.
— Ну, так-то ссу, конечно, — сознался Сергей, задирая футболку и разглядывая грустное лицо соблазнителя. — Я «как люди» не умею.
— Мог бы хотя бы теоретически подготовиться, — обиженно парировал рыжий.
— А теоретически я давно готов, уже четыре дня! — растерянно оправдывался Сергей, оставаясь с задранной футболкой. — Я даже презик купил… Вот, — и вынул из кармана, — «Контекс», икс икс эль, суперпрочные, какая-то резина особая…
— Нифига себе! И даже в карман положил?
— Ну… А куда класть-то?
— На меня… — шёпотом сказал Давид и потянул растерянного, пунцового сожителя целоваться. — Эх ты, а ещё педофил…
— М-м-м… — ответил в губы Сергей. А дальше текст был уже непонятен. Тем более звуки быстро перенеслись в комнату Давида, на более удобный диван.
Сергей вымотался: столько нервов и терпения у него не отнимал ни один секс в жизни. В самые острые моменты он всё портил, спрашивая испуганно:
— Тебе не больно? Правда?
После чего всё приходилось начинать с начала.
Но когда уже задыхался, когда отключился мозг, оставляя в живых только инстинкты и какие-то отрывки слов, он выгнулся и закричал:
— Оу-у-у! Вот как у людей… вот…
А потом засыпали, не укрываясь одеялом, так как жара, и нега, и марево состоявшегося. Нужно было остыть и набраться энергии от лупоглазой наглой луны, которая бесстыдно подсматривала за любовью. В комнате Анны Ивановны брякнули старые настенные часы — наверное, два ночи.
— Серёж! — шепчет Давид. — Тебе опасно будет со мной. Тс-с-с… Не перебивай. Когда выйдет книга, я отправлю её Илье и Горинову. Да, ему тоже. Я хочу, чтобы он понимал, что я жив и я рассказал правду. Но потом я уеду. Без тебя. И мне будет легче, и тебе. Это правильно. Не перебивай! Но… пока Горинов не в курсе, я хочу съездить в С. На кладбище. У меня там все. Поможешь мне? А то один я не решусь.
— Конечно, съездим. И без меня ты даже не планируй. Ни «до», ни «после»!
— Тогда через две недели. Я попрошу отпуск, что ли… Положен же мне он раз в три года? И к маме с папой…
— 12 —
То, что Факаидис дал Дейву отпуск в виде трёх недель покоя, вызвало в «Патрике» немалый ажиотаж.
— Ну, всё! Сейчас держись, греководник! Вслед за Давидкой, я первая на очереди! — радостно инициировала первый в их заведении «график отпусков» Борисовна. — Сегодня же дам добро на путёвку в Турцию! Пусть только попробует не отпустить.
— Натравим на него Давидкиного писателя! — поддержал оптимизм Ник. — Думаю, если бы не Серёга, то хрен бы Дейв деньки получил.
Это правда. Факаидис упёрся рогом, отпускать работника не хотел, тем более «в самый сезон». Как будто для пива в Москве есть какой-то особый сезон. Сначала он просто бегал от рыжего официанта, не говорил ни «да», ни «нет». Партизанил. Тогда и пожаловал Сергей. Чем уж там он угрожал ресторатору, неизвестно, но результат отменный: три недели типа оплачиваемого отпуска.
Только после этого Давид проникся предчувствием встречи с родным городом. Стал раздражительным. Срывался на Сергее: ни с того ни с сего на пустом месте устраивал ссоры, и даже пытался выгнать сожителя вон. Навсегда! Совсем! Адье! Но Сергей старше и мудрее, терпел, извинялся ни за что, молчал и, конечно, никуда не уходил. Потом он принёс билеты на поезд до С. И ночью Давид выдохнул ему в ухо, сознавшись: «Боюсь!»
Билеты были в разных вагонах, так велел сделать Семён. Он вообще не считал эту поездку хорошим решением. Увещевал: вместе по городу не ходить, Давида поселить в гостинице, а не в отчем доме Безуглых, у матери. Сергей слушал и кивал головой:
— Знаю, знаю… Я как бы профессионал. А ты своим героям советы давай!
Все меры конспирации от всяческих коварных незримых врагов были соблюдены. Давид и Сергей встречались только в тамбуре, курили, болтали и коротко целовались «до следующего перекура».
Когда Давид вышел из вагона и ступил на перрон родного города, он почувствовал себя Эдмоном Дантесом, который вернулся во Францию крушить злодеев. Набрал в лёгкие побольше знакомого липового воздуха напополам с мазутным ароматом и направился сквозь вокзал в город. Сначала в гостиницу «Волга», где был забронирован одноместный стандартный номер, а потом, оставив сумку, гулять по городу. Сергею, уехавшему к маме, наврал по телефону, что лёг спать.
Давид прошёл по длинной улице, параллельной набережной. Свернул в переулок к своей школе. Стоит, и даже цвет фасада не поменяли, только на асфальтовой площадке перед зданием появилось множество надписей, сделанных выпускниками: «Мы вас любим! Будем помнить!» Похожи на траурные эпитафии. Потом отправился на набережную, посидел в знакомом открытом кафе, которое летом всегда оккупирует пластиковыми стульчиками часть тротуара, мешая мамочкам прогуливаться с колясками. Зашёл на речной вокзал. Там он и увидел плакаты «Все на выборы». Осенью выбирают нового мэра. Давид даже рот открыл от неожиданности: на плакате фотография Андрона. «Преемственность и молодость», — оптимистично гласил слоган. Давид подошёл ближе к стенду. «Я не обещаю чудес. Я обещаю рабочие места. Я не обещаю праздников. Я обещаю, что будет труд и созидание. Я реалист и готов осуществлять реальную политику». Давид минут десять стоял у стенда. Рядом остановился толстый мужик с чемоданом на колёсиках, тоже стал читать — видимо, от нечего делать.