Художник

– Но это гадко… – Не удержался Иржи.

– Ты все опять сводишь к сексу. Если это просто секс, то такие отношения с кем бы то ни было, глупы сами по себе. Это очень непродуктивный обмен низкими энергиями. Это просто похоть, гормоны. Знаешь, как в туалет сходить, когда очень хочется. Короче, изнанку подкормить. А когда ты любишь, неважно, мужчину, женщину, ты хочешь подняться с этим существом на недосягаемую высоту. Вот чтобы здесь, – она положила руку на его сердце, – зарождался луч, объединяющийся с другим таким же в единое целое. И, знаешь, маленький, я тебе хочу открыть одну великую тайну: однополые существа лучше понимают и чувствуют друг друга. Им проще найти эту гармонию единства.

Девчушка подвернула под себя ножки и, рассмеявшись, продолжила:

– Ты мыслишь категориями «правильно» и «неправильно». Знаешь, почему их в свое время возвели в принцип?

– Почему?

– Как я и говорила тебе, чтобы существа размножались, и их род не прекращался, балбес. Ведь это все – большая игра, на кону которой – огромное количество энергии! Тебе ли не знать? А что случится, если игрушки, перестав жить «как все», станут не просто размножаться, а презрев запреты, научатся любить по-настоящему? Рожать детей в гармонии единства двух сердец?

– Что будет?

– Ничего не будет, маленький гений! Детей будет мало, и каждая новая жизнь станет величайшей ценностью, перенаселения не будет, войн не будет. У всех всё станет хорошо. Разве такая игра интересна? Надо, чтобы выделяемая низшими существами сила брызгала во все стороны: летели ошметки, дети убивали своих педагогов за один косой взгляд и брошенную в гневе фразу. Надо, чтобы выросшие в пьяном разврате недоросли мстили всем посторонним за грехи родителей. Чтобы мальчик, воспитанный бабушкой без ласки отца, стал кровавым диктатором, вырезающим из живых людей органы… А мужчины сражались между собой только из-за того, что они поклоняются разным Богам, получающим от этого процесса кучу грязной энергии.

– Зачем ты это говоришь? – С болью спросил Иржи, вспомнивший свой прежний мир.

– Затем, что кто-то должен обязательно принести жертву, мальчик… И чтобы ты разобрался в самом себе.

Девчонка встала, вытянувшись во весь свой маленький рост.

– Когда ты будешь меня рисовать?

– А у тебя есть краски? Ты ведь живешь в воде? Я бы нарисовал тебя хоть углем, но он смоется…

– Тогда жди до завтра. В этот час я буду здесь с красками и чем еще?

– Растворителем, маслом, кистями и холстом. Лучше грунтованным. Здесь-то грунтовать нечем.

– Иди. Тогда до завтра? И помни, что я сказала.

И девчонка истаяла, словно струйка утреннего тумана. А Иржи, усмехнувшись и успокоившись, пошел к дому.