Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Несмотря на то что Вениамина я видел только в облачении и во время службы, на меня он не произвел серьезного впечатления, а его последние шутки сегодня как-то совсем не приличествуют его священному сану.

Упорно держатся и повторяются слухи о революции в Англии. К вечеру заговорили о том, что нас армией не признали, что всякие разговоры о лирах и жалованье отпадают. Передавали откуда-то, что советское правительство запросило французскую палату о том, «долго ли будут продолжаться галлиполийские пикники».

14.12.1920. Через полковника Егорова, брата наших Егоровых, заведующего всем оборудованием построек в Галлиполи, нашей батарее неофициально из разрозненных палаток удалось достать полный комплект на одну большую палатку и несколько полотнищ. Сегодня все ходили в город и принесли всё это. За это время в городе сильно разрослась торговля: появилось много новых лавок, масса уличных торговцев; халву и инжир теперь продают везде – в кузницах, в сапожных мастерских и пр., везде появились столики с инжиром. Наш приезд сильно отразился на жизни этого захолустного местечка, до этого момента тут мирно коротали жизнь каких-нибудь 5000 человек, а нас сразу навалилось сюда 27 000. При выгрузке был объявлен приказ Кутепова, что за продажу оружия, казенных вещей и обмундирования виновные будут подвергаться военно-полевому суду, но это мало смущает всех. На толчке полно военных, и все продают всё, что только можно продать. Цены на всё невероятно низкие. Если бы было хоть немного денег, то за сущую ерунду можно было бы великолепно одеться и приобрести много роскошных вещей. Но этих-то денег у большинства нет. Некоторые их имеют и занимаются перепродажей.

Начали появляться русские кафе и рестораны. Командир бывшей 8-й батареи полковник Абамеликов261 в компании с другими офицерами открыл ресторан «Яр» с крепкими напитками. Торгуют там прилично. Вся трагедия русского человека заключается в том, что, раздобыв несчастную драхму от продажи последней вещи, он с горя решает напиться.

Офицеры комендантского управления нашли себе более легкую наживу. Они появляются на толчке, вылавливают публику, продающую запретные вещи (собственные бинокли тоже нельзя продавать) и отправляют ее в комендантское управление. Там эти вещи отнимаются и владельцу не возвращаются. Вечером к ним заходит грек или турок и оптом покупает всё то, что «нельзя было ни продавать, ни покупать». Один из комендантских так увлекся этими делами, что продал 65 одеял, но с ним стряслась беда: эти одеяла не были отняты у продающих, а были только выгружены и предназначены для раздачи в лагерях, и он попался. Много подлости и гнусности было раньше, но и тут подлость на каждом шагу.