Вокруг света в сорок тысяч лет
- Автор: Григорьевич Подольный Роман
- Год: 1977
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Вокруг света в сорок тысяч лет». Краткое содержание книги:
Язык англичан тоже был для него теперь врагом. Этого врага оказалось труднее победить, чем Гаральда.
Но завоеватели и тут стремились к победе. И в стране надолго сложилась такая ситуация: знать говорила по-французски, простонародье — по-английски.
В вальтер-скоттовском «Айвенго», действие которого происходит в XII веке, шут Вамба говорит пастуху Гурту:
«— К утру свиньи все равно превратятся в норманнов, и притом к твоему же собственному удовольствию и облегчению.
— Как же так — свиньи, к моему удовольствию и облегчению, превратятся в норманнов? — спросил Гурт. — Ну-ка объясни.
— Ну как называются эти хрюкающие твари на четырех ногах? — спросил Вамба.
— Свиньи, дурак, свиньи, — отвечал пастух, — это всякому дураку известно.
— Правильно, «суайн» — саксонское слово. А вот как ты назовешь свинью, когда она зарезана, ободрана, рассечена на части и подвешена за ноги, как изменник?
— Порк, — отвечал свинопас.
— …А «порк», кажется, норманно-французское слово. Значит, пока свинья жива и за ней смотрит саксонский раб, то зовут ее по-саксонски; но она становится норманном, и ее называют «порк», как только она попадает в господский замок и является на пир знатных господ… Вот, например, старый наш олдермен бык: покуда его пасут такие рабы, как ты, он носит свою саксонскую кличку «оке», когда же он оказывается перед знатным господином, чтобы тот его отведал, бык становится пылким и любезным французским рыцарем Биф».
Проходит два века со времени вторжения нормандского герцога в Британию, но высокомерно удивляется некий благородный рыцарь пристрастию черни к английскому языку. Ведь язык этот — явное свидетельство низшего общественного положения.
Всякий, кто хочет подняться повыше, переходит на язык господ, только тогда открывается путь к карьере и общественному уважению, если считать обществом лишь аристократию. Но народ хранит верность родной речи, находя в ней опору своему духу. Это было единственно возможной в тогдашних условиях формой сопротивления угнетателям. Потерпело поражение войско со своими мечами и копьями. Но язык захватчиков был побежден языком завоеванного народа.
Триста лет продолжалось языковое разделение страны, постепенно сходя на нет. 1362 год — дата победы, которая была важнее победы Вильгельма при Гастингсе. Знать потерпела поражение в войне языков. Судопроизводство согласно королевскому указу следует теперь вести на английском языке, а не на французском, поскольку тот мало кому понятен. Тогда же было решено, что и в парламенте следует говорить по-английски. Вот когда Гаральд одержал победу над Вильгельмом, а Робин Гуд — над Ричардом Львиное Сердце и Джоном Безземельным, страна осталась верна языку Гаральда и Робина Гуда.
И вот один современный ученый составил любопытную таблицу. Он взял ровно тысячу наиболее популярных в английском языке слов французского происхождения и проверил, когда они пришли к англичанам.
Триста лет два языка звучали в одной стране рядом, причем французский пользовался еще и покровительством короля, считался благородным и изысканным, и все прочее. И за все это время, вплоть до 1350 года, его английский сосед принял из французского языка в свой состав только триста с небольшим слов, треть из тысячи. Остальные две трети пришли после «эмансипации» и полного восстановления репутации английской речи.
За триста лет прямой борьбы французский язык передал в состав «первой тысячи» 329 слов; за следующие триста лет равноправного соседства — с Ла-Маншем в качестве границы — проникли через эту границу 570 слов. Вот так! Английский язык продемонстрировал, что добром от него можно добиться куда больше, чем насилием.
В том же XI веке, когда в Англии высадился Вильгельм, отряды тюрок-сельджуков появились в Закавказье и на востоке Малой Азии. В ближайшее столетие они дошли на юге до Африки, подчинив по дороге Месопотамию. Их полководцы отняли у халифов Египет и соседние земли, жестоко воевали с крестоносцами за земли Сирии и Палестины. Тюрки начали с Византией многовековую борьбу, кончившуюся в XV веке превращением Константинополя в Стамбул, а величайшей тогда церкви христианского мира, святой Софии — в мечеть Айя-Софию.
В числе тюркских вождей был Салах ад-Дин, ставший героем романов В. Скотта, мусульманин, которого христианская знать признала истинным идеалом благородного рыцаря, и он этого заслуживал, особенно на фоне, создаваемом свирепыми крестоносцами. Те часто уничтожали беззащитных пленников, нарушали слово, данное другу и врагу, грабили и насиловали. Салах ад-Дин был лишен всех этих «добродетелей». Хотя, между прочим, не отличался особой древностью рода и стал султаном Египта, Сирии и иных земель, не будучи наследным принцем, а всего лишь полководцем. Но европейцы всегда сильнее придирались к «благородству» собственных аристократических родов, чем чужих.
Так вот, с XI века по XV тюркские войска, которые возглавил род сельджуков, вели борьбу против Византийской империи. Шаг за шагом, километр за километром сокращали они ее малоазиатские владения. При этом крестьянам завоеванных земель предлагали выбор: верность христианству влекла за собой рабство. Переход в ислам означал свободу при существенном послаблении налогов.
Были мученики. Были и борцы. Были люди, которые хотели выждать. И было время, которое работало на тюрок. Внуки мусульманина-лицемера могли уже быть мусульманами-фанатиками. Обычная история распространения религий.
Победе ислама способствовало и другое. Население Византийской империи было разнородно. Единый византийский народ так и не сложился даже на азиатской части ее территории. А когда тюрки, ставшие уже турками, взяли Константинополь, то их сыновья, родившиеся в нем, по утверждению историков, должны были знать сразу четыре или пять языков. По-тюркски юноша говорил с отцом, по-гречески — с матерью, на рынке в ходу был армянский язык, в большом почете у тюрок была персидская литература, а священной книгой служил арабский коран.
Главным противником тюркского языка пришельцев был, конечно, греческий, но тюркский победил. Тюрок на территории бывшей Византии было намного больше, чем офранцуженных норманнов в населении Англии.
«Языковое сопротивление» здесь, насколько можно судить, не имело для местного населения Малой Азии того социального смысла, что для англосаксов.
А бывают между языками и битвы с неопределенным исходом.
На огромных пространствах Центральной и Западной Азии разыгралось в средние века сражение трех больших языков.
Арабский был силен не только тем, что на нем был написан коран, но также мощью халифов и эмиров. Он стал в более спокойные времена языком науки, а с доисламских еще времен на нем слагали прекрасные стихи. Арабский язык прошел по Северной Африке, побеждая местные наречия, и оставил неизгладимые следы в испанской и португальской речи.
Ему противостояли языки иранцев и тюрок. Культура иранцев была древнейшей из трех. За ней стояли традиции великой державы и могучего народа, создавшего замечательные системы земледелия и скотоводства. Именно иранская знать посадила в VIII веке на трон багдадских халифов династию Аббасидов — потомков Аббаса, дяди пророка Мухаммеда. Иран был опорой Аббасидов. А позже, в борьбе за независимость, он вообще откололся от правоверного ислама, создав секту, главный смысл существования которой был, по-видимому, в том, что она стала своего рода национальной религией. Ирану, оказавшемуся между тюрками и арабами, а потом между тюрками, арабами и монголами, нужна была религия для защиты своей самостоятельности, как Армении нужен был для того же собственный алфавит.
Тюрки были народом помоложе, в их составе были особо подвижные и воинственные кочевые группы. Тюрки создали свои государства и в Средней Азии, и в Закавказье, и в Индии. Конечно, повторяю, военная победа не ведет непременно к победе языка, но может способствовать ей.