Вокруг света в сорок тысяч лет
- Автор: Григорьевич Подольный Роман
- Год: 1977
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Вокруг света в сорок тысяч лет». Краткое содержание книги:
Алексей Николаевич Толстой в пьесе-памфлете «Фюрер» вложил в уста одного из героев великолепную сатирическую фразу:
«Королевский дом принца Рупрехта известен тем, что вот уже семь столетий мужчины этой фамилии неспособны к исполнению супружеских обязанностей. Их род поддерживается исключительно через героическое самоотвержение жен этих принцев. Их арийская кровь, увы, неполноценна. Там есть все, что угодно, — румыны, французы, болгарские славяне, турки, левантийские греки и даже…»
Священник Томаса Гарди, рассуждавший о внешнем сходстве крестьянина Дарбейфилда с д’Эрбервиллями, имел для этого основания. Во множестве книг упоминаются передававшиеся по наследству выпяченная нижняя губа Габсбургов — австрийских герцогов, германских императоров и испанских королей, крупный нос французских Бурбонов, сросшиеся фаланги пальцев на руке у нескольких поколений знатной английской семьи Тальботов.
А одна из первых серьезных работ о том, от каких обстоятельств зависит пол ребенка, трактовала проблему влияния на него относительного возраста супругов и опиралась на материалы британской «Книги пэров» — справочника по аристократическим родословным.
История древних родов позволяет установить примерно и истинное число предков каждого человека. Теоретически в четырнадцатом, например, поколении каждый из нас должен иметь 1014 = 16 384 предка. И в сороковом — значительно больше триллиона. Немало. А на самом деле? Практически многие из наших прапрапра-прадедушек окажутся нашими предками сразу по нескольким линиям. Снова и снова роднились между собой — в пределах, разрешаемых соответствующей церковью, — у простолюдинов — соседи, у знати — семьи, чувствовавшие себя равными по положению.
Соответствующий подсчет проделали, в частности, для австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда (это его убил в 1914 году сербский гимназист с поразительной фамилией Принцип. Убийство послужило поводом для начала первой мировой войны).
Так вот, у Франца-Фердинанда Габсбурга «совместительство» предков началось уже в четвертом поколении. Там оказалось двенадцать предков вместо шестнадцати. В четырнадцатом поколении их было почти в одиннадцать раз меньше, чем «следовало». У германского кайзера Вильгельма II в десятом поколении предков было 256 вместо 1024. В среднем же, судя по родословным, в десятом поколении дворянин имел 261 предка.
Благодаря родословным удалось узнать и среднюю продолжительность жизни людей во многих странах и многое другое.
Материалы генеалогии, история самих аристократических фамилий служат свидетельством давних контактов.
Достаточно известна печальная история Романовых, от поколения к поколению терявших после Петра I свою русскую кровь, вытесняемую немецкой. Но в любой европейской монархической стране в свое время король был по крови чужеземцем. Его предки были слишком горды, чтобы жениться на собственных подданных, они заключали династические браки с принцессами соседних земель. Людовик XIV, кажущийся типичным французом, был внуком итальянки и сыном испанки. Впрочем, итальянки ли и испанки ли? Его мать, героиня «Трех мушкетеров», была испанской принцессой, по прозывалась Анной Австрийской, так как происходила из семьи Габсбургов, австрийцев по происхождению — разумеется, австрийцев все с теми же поправками.
В Англии в XI веке сел на престол нормандский герцог, в XII веке новую династию там основал французский граф Плантагенет, в XVII веке на престоле Британии оказался шотландец Стюарт, а сейчас тот же трон занимает династия немецких князей, бывших правителей Ганновера.
В итальянской Сицилии в средние века сидели королями то норманны, то французы, то испанцы, то венгры, то немцы.
С династиями рангом пониже, не королевскими, а княжескими, герцогскими и прочими та же история.
Русская дворянская фамилия Хомутовых — потомки шотландских герцогов Гамильтонов. В Козодавлевых был превращен русским народом датский баронский род Кос фон Даленов. А вот какую историю приводит Юрий Тынянов в материалах к роману «Ганнибалы», который он собирался написать. Некий знатный татарин по имени Баран еще со времен Ивана IV пошел на службу к московским князьям и стал здесь Барановым. Потом он перебрался в Прибалтику, стал одним из тамошних баронов под звучным именем фон Баранбург. Уже в XVIII веке его потомки снова оказались в России и вернулись к фамилии Барановых.
Гербовники всех стран переполнены сообщениями о «въехавших» из такой-то земли предках дворянских родов. Разумеется, часто эти родоначальники просто выдуманы, аристократы были заинтересованы в «иноземности» своих предков, это позволяло, в частности, удлинить возраст рода. Но немало и случаев, когда эти сведения вполне реальны.
Имена, которые мы носим, тоже часто подтверждают прошлые и нынешние связи народов между собой.
Имя Елена напоминает о Древней Греции, Лидией девочку называют, даже не подозревая об этом, по названию древнего царства в Малой Азии, имена Виктор и Николай одинаково значат «победитель», только первое — по-латыни, второе — на древнегреческом языке и так далее. Славянские, в том числе русские, имена тоже отправились в дальние пути. Одним из первых — замечательное имя Владимир. Вы найдете Вальдемаров в числе датских королей и французских герцогов. Это связано с важной политической ролью домонгольской Руси, ее родственными связями с Западной Европой и, конечно, со всеевропейской славой двух великих Владимиров русского прошлого: Владимира Красное Солнышко и Владимира Мономаха. Датский король Вальдемар I даже в титуловании своем подчеркивал, что он правнук Мономаха. Новый толчок распространению этого имени за рубежом, в том числе теперь и в Азии и в Африке, дало то обстоятельство, что его носил Ленин.
Великая русская литература XIX века сделала чрезвычайно популярными на Западе имена Наташа и Соня. Их часто дают именно в такой, чисто русской, сокращенной форме.
Появлялись сообщения и о норвежской девочке по имени Ваня — так назвали ее люди, чтившие память отдавших жизни за освобождение соседней страны. Не смешным, а трогательным кажется такое женское имя.
ВЕТВИ ОДНОГО ДЕРЕВА
Что остается нам от предков? На поверхности земли — города, и каналы, и сады, и поля. Остаются от предков книги и купчие, договоры и письма — на бумаге, папирусе, глине, камне. Одни в библиотеках, другие в земле. Остаются вещи в той же земле, вещи — поздняя добыча археологов. И еще остается нам от тех, кто жил до нас, живая речь, слова, перебрасывающиеся из эпохи в эпоху, пронизывающие время и с помощью и без помощи письменности переходящие от народа к народу…
Грамматические правила — эти докучные правила, которые так надоедают нам в школе, умеют бороться со временем лучше, чем каменные дворцы и статуи. Пушкин и Шекспир, Гораций и неведомый поэт Древнего Египта не зря говорили, что их стихи прочнее камня. Они ведь были подмастерьями у народа-языкотворца, а народы умеют оберегать свою речь.
В «Войне с саламандрами» Карела Чапека есть такой эпизод.
Разумное морское земноводное, саламандра, прочитавшая учебник грамматики чешского языка, разговаривает с чехами-туристами.
«До чего грустно, что столько известнейших памятников погибло во время Тридцатилетней войны… Счастье еще, что не погиб тогда родительный падеж при отрицаниях. В этой книжке говорится, что он отмирает Я был бы этим очень огорчен».
Да, действительно, вот уж, подумаешь, историческое событие… Но если вспомнить, что в языке одна из самых прочных частей — грамматика, то ирония Чапека может показаться обращенной и в адрес читателя, который просто посмеется над этой сценой.
Смешно? Конечно, смешно, что разумная амфибия, жительница моря, интересуется историей языка, на котором говорит народ, живущий далеко от моря.
Но история падежей и звуков в не меньшей степени захватывает порой, чем приключения живых героев. Вспомните, кстати, бурный взрыв протеста, которым встретили лет двенадцать-пятнадцать назад проект реформы русского правописания.
С другой стороны, противники Октябрьской революции когда-то сделали отмененные в 1918 году «ять» и твердый знак на конце слова чуть ли не знаменем своего сопротивления большевикам. А ведь правописание, в конце концов, только отражает часть характерных черт языка…