Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Простите, - решилась встрять я, подумав, что сейчас начнется перепалка, - вы вообще о чем?
Мигом остыв, Камиль повернулся на меня и захлопал ресницами - они у него были длинные, густые и загибались на концах, как у девушки. Ответил за него Робеспьер:
- Разве вы не знаете, Натали? Именно Камиль призвал народ Парижа штурмовать Бастилию.
- Действительно? - теперь я посмотрела на Демулена с уважением: оказывается, он местный Че Гевара, не меньше. - Как же это случилось?
На лице Камиля появилась мечтательная улыбка, и я поняла, что точь-в-точь такая же была у Антуана, когда он рассказывал мне про свою обвинительную речь против низложенного короля. Робеспьер на секунду закатил глаза - очевидно, он не в первый раз был свидетелем монолога, который предстояло выслушать мне.
- Знаешь, - начал Демулен, внезапно переходя на “ты”, но меня это совершенно не покоробило, даже наоборот, - у меня многие спрашивали, как это случилось. И я отвечал всем одно и то же: совершенно случайно.
Робеспьер пил вино с видом, как будто его происходящее вообще не касается, но я почти физически ощущала, как он не одобряет то, что мне сейчас скажут.
- Я еще до этого давно думал, что нам нужны перемены, - проговорил Камиль. - Что наша страна катится под откос, а те, у кого в руках власть, ничего не делают для того, чтобы ее спасти. Но я не знал, куда можно себя приложить, что сделать, чтобы как-то все изменить. А менять надо было именно все…
Я слушала, почти не дыша, потому что ощущала: мне сейчас рассказывают что-то очень важное, пусть я пока и не могу в полной мере понять, какое значение это имеет для меня. Как и та история, что рассказал мне Антуан за вином в захудалом кафе.
- И тут я услышал об отставке Неккера… ну, нашего министра финансов, на которого мы так надеялись… Что было дальше - я всегда затруднялся объяснить, даже для себя. Как будто что-то долго копилось и копилось внутри меня, а потом вспыхнуло. Все разом, от одной-единственной искры.
Как это было странно для меня - понимать, что два совершенно разных человека независимо друг от друга рассказали мне, по сути, одну и ту же историю. Я даже не удивилась, когда Демулен слово в слово повторил фразу, услышанную мной от Антуана:
- В тот момент я подумал: а кто, если не я? Как будто воочию увидел тирана и все его окружение и понял: вот мой враг, и я жизнь положу, если понадобится, но буду бороться с ним до конца.
- И что было потом? - спросила я.
- Я помчался в Пале-Рояль… сейчас это уже Пале-Эгалите, но гуляк там от этого меньше не стало. Там я запрыгнул на стол и начал во всю глотку вопить. Сказал, что был в Версале, что Неккера уволили, что выхода у нас больше нет и пора браться за оружие.
Робеспьер открыл-таки рот, но говорить передумал и вместо замечания глотнул еще вина. Я покосилась на свой бокал и вспомнила, что до сих пор к нему не притронулась, было не до того.
- Не знаю, как это получилось, - Демулен усмехнулся, - но меня послушали. Я опомниться не успел, как вокруг меня собралась целая толпа. Мне даже пистолет кто-то дал, и я выстрелил в небо, а потом поднялся такой гул, как от огромного потока воды, который прорвал плотину и теперь несется и сметает все на своем пути. Тогда мы и смели Бастилию. Как будто для нас не было вовсе никаких преград.
Он замолк многозначительно, давая мне возможность проникнуться. Я недолго сидела в легком трансе, как бужто видела все своими глазами: огромное бурлящее людское море вокруг одного-единственного человека, затем общий шум на секунду перекрывает звук выстрела, и кто-то истошно кричит: “На Бастилию!”. От этого последнего крика я содрогнулась всем телом, не понимая, что могло вызвать в моей душе такое волнение. Я-то никогда ни в чем подобном участия не принимала, откуда мне знать, каково это может быть?
Робеспьер тихо кашлянул.
- С этого и началась революция, Натали.
- Ну вот, - засмеялся Демулен, - а ты говоришь “неприятности наживать”.
- Давай называть вещи своими именами, - проговорил Робеспьер, - тебе просто повезло.
Я так и не поняла, чем он был недоволен. Демулен, пожав плечами, ответил ему:
- Я этого и не отрицаю.
После того, как с угощением было покончено, мы переместились в другую комнату, где мужчины занялись обсуждением каких-то политических вопросов, но имена, которые они то и дело произносили, не говорили мне ничего, и я почувствовала, что после сытного ужина начинаю задремывать. Наверное, я уснула бы, развалившись в просторном и мягком кресле в углу, но в этот момент Люсиль коротко тронула меня за локоть.
- Не хочешь пойти поговорить?
- Давай, - согласилась я и понялась. - Не могу это все слушать.
- Я тоже не могу, - откликнулась Люсиль, и мы с ней под шумок перебрались в соседнюю комнату, где между нами под аккомпанемент угуканья ползающего по полу младенца произошел разговор, после которого мое существование в этом мире, только-только начавшее было приходить хоть в какой-то порядок, в очередной раз полетело ко всем чертям.
- Ну, - Люсиль усадила меня за маленький резной столик и налила полный бокал вина - чудного вина, как верно заметил Робеспьер, ароматного, густого, отдающего пряным привкусом на языке, - рассказывай.
От ее взгляда - пытливого, похожего на взгляд естествоиспытателя, которому подвернулся удивительный образец для опытов, - мне стало на секунду неуютно.
- Что рассказывать? - растерянно спросила я. Люсиль фыркнула и нетерпеливо махнула рукой.
- Да ладно тебе стесняться. Я-то сразу все поняла.
- Что поняла? - я понимала, что выгляжу тупицей, но ничего не могла с этим поделать.
- Что ты Максиму такая же родственница, как я - королева Франции. Ни за что и никогда не поверю. Вы даже не похожи.
- Ну… - проблеяла я, чувствуя, что неумолимо куда-то проваливаюсь, - мы дальние родственники…
- Ну не надо этого, - поморщилась Люсиль. - У тебя совсем плохо получается врать.
Мне ничего не оставалось, кроме как капитулировать и спросить, глядя прямо в устремленные на меня пронзительные глаза жены Демулена:
- Ну хорошо, хорошо, мы не родственники. Мы вообще совсем недавно познакомились.
- Вот, уже лучше, - Люсиль тоже налила себе вина и отпила. - Как и когда?
- В тюрьме, - призналась я. - Меня схватили по ложному обвинению, а он… он меня вызволил.
У Люсиль загорелись глаза, и я поняла, что она думает что-то совсем кошмарное.
- Ничего себе, - сказала она, разве что руки не потирая. - Я и не думала, что он на такое способен. И он тебе сразу понравился?
- Понра… что?! - тут только до меня в полной мере дошло, за кого тут меня принимают. - Нет, это же такая мерзость!
Разговор в соседней комнате на секунду смолк. Кажется, последнее я воскликнула слишком громко, и меня было слышно даже через стену. Поэтому я понизила голос и продолжила - почти шепотом, но от того не менее яростно.
- Ты с ума сошла? Между нами ничего нет!
Люсиль посмотрела на меня с откровенным недоверием.
- Ничего нет?
- Вообще ничего! - подтвердила я, сопроводив для пущей убедительности свои слова энергичным мотанием головой. Люсиль чуть прищурилась.
- Он вытащил тебя из тюрьмы, ты живешь в его доме, за его счет, и между вами ничего нет?
- Нет, ничего, - я никогда не устала бы это повторять, только бы она мне поверила. И, похоже, мои усилия были небезуспешны: с разочарованным видом Люсиль откинулась на спинку стула и сделала большой глоток вина. Потом посмотрела на меня мрачно, как будто я была в чем-то виновата.
- А он предлагал?
Удивительно, но в первую секунду мне хотелось ответить “да”, как будто Робеспьер не один раз делал мне липкие намеки, но получал неизменный отказ. Только спустя несколько секунд, в деталях вспомнив все, что произошло со мной за последние пару недель, я поняла, что в его поведении по отношению ко мне не было вообще ничего, что можно было бы трактовать как-то двусмысленно. И от этого я растерялась даже больше, чем от всего остального.