Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Нет, не откажу, - улыбнулась я. - А кто такой Камиль?
- Мой лучший друг, - просто ответил Робеспьер. - Помните, я рассказывал? Он был со мной в тот вечер, когда мы нашли того человека.
- А, точно, - я вспомнила, что с тем непонятным незнакомцем мой собеседник повстречался не в одиночку, - так это тот самый Камиль?
- Да, - кивнул Максимилиан. - Мы с ним знаем друг друга еще с лицейских времен. Возможно, вам он известен? Его фамилия Демулен.
Я задумалась. Кажется, эту фамилию мне доводилось где-то слышать, но где - для меня оставалось тайной, покрытой мраком. По-моему, это тоже была лекция в универе, но если про Марата я еще слушала краем уха, то дальше меня окончательно сморило.
- Надо подумать, - сказала я. - Я пойду переоденусь. Может, потом вспомню.
- Я вас жду, - откликнулся Робеспьер, и я побежала наверх. Переодевание не заняло у меня много времени - хоть я в домашней обстановке и носила одежду, в которой провалилась сюда из своего века, но и со здешним костюмом научилась управляться, не путаясь в крючках и пряжках и разве что иногда сетуя на отсутствие застежек-молний. В общем, не прошло и получаса, как мы с Робеспьером ехали в покачивающемся на ухабах экипаже по вечерним улицам. Я поглядела, как зажигают фонари, до крайности этому удивилась и только потом решила спросить:
- Этот ваш друг, Демулен… он журналист, да?
- В том числе и журналист, - улыбнулся Робеспьер, и улыбка его не показалась мне нарисованной. - А также бывший клерк, нынешний депутат… Мне легче будет перечислить, чем он в своей жизни не пробовал заниматься.
- Тогда понятно, где я слышала его имя, - удовлетворенно сказала я.
- Где же?
- На лекциях в университете.
Максимилиан чуть приподнял брови.
- В университете?
- Ну да, - я поняла, что ляпнула что-то, не укладывающееся в здешние порядки. - В моем времени девушки тоже могут получить образование. Как и парни.
Нельзя сказать, чтобы мой собеседник был шокирован, но удивлен до крайности точно.
- Значит, существуют и университеты для женщин?
- Нет, - безмятежно ответила я. - Учатся все вместе.
Он шумно выдохнул, кажется, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться. Я постаралась сделать свой взгляд как можно более наивным.
- А что такое?
- Нет-нет, - ответил он, помолчав. - Ничего.
- Равенство, - напомнила я почти язвительно. - Разве это не один из ваших принципов?
- Равенство всех перед законом, - уточнил он.
- Отличная мысль, - сказала я. - А еще через сотню лет человечество дойдет до идеи равенства полов.
Судя по выражению лица моего собеседника, такая идея вызывала у него сотню нареканий, но он решил не спорить. Наверное, почувствовал, что меня это заденет, и решил придержать свое мнение при себе. Поэтому после недолгой паузы наш разговор вернулся в более мирное русло:
- Вы уже закончили обучение?
- Не успела, - вздохнула я. - Третий курс. Из пяти.
- И кем вы должны будете стать после окончания учебы?
- Журналистом.
Робеспьер изумленно уставился на меня.
- В ваше время этому специально учат?
Беда все-таки с этими обитателями восемнадцатого века. Первый, как я помнила, тоже не понимал, кто тратит время на такое бесполезное, по его мнению, занятие, как обучение мастерству пера. Меня это ужасно бесило, и я по мере сил старалась в разговорах с ним эту тему не поднимать. А теперь вот, пожалуйста, еще один.
- Да, учат, - сказала я неприязненно. - И это не всегда так легко, как вы думаете.
- Я не хотел вас обидеть, - поспешно сказал Робеспьер. - Просто для меня все это звучит… очень необычно.
Но я все равно немного надулась. Что за время, где никто не ценит мою будущую профессию.
- Может, у вашего друга я встречу больше понимания, - сказала я и принялась смотреть в окно.
- Камиль будет в восторге, это несомненно, - донесся до меня ответ Робеспьера. - Больше всего он любит все необычное, пусть и не всегда разбирается, хорошо это или плохо. Хотя это ничуть не мешает ему быть прекрасным человеком…
Уловив в его голосе какие-то новые, до сих пор мною не слышанные нотки, я повернула голову и обомлела. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы убедить себя: мне не кажется, взгляд Максимилиана, устремленный куда-то в пространство, действительно стал на удивление теплым. И от этого мое желание познакомиться с Камилем только усилилось: надо же посмотреть, что представляет из себя человек, оказывающий на Робеспьера подобное влияние.
Камиль Демулен умел внушать симпатию с первой секунды - одной улыбки, озорной и немного заговорщицкой, как будто только ему и мне известен какой-то очень важный секрет, одного открытого взгляда искрящихся темных глаз хватило мне, чтобы едва не влюбиться тут же с первого взгляда. Лицо Камиля меж тем нельзя было назвать красивым - я так и не смогла определить, что именно мешает ему в этом, уж слишком часто на нем менялись выражения, как в каком-то разноцветном калейдоскопе: широкая улыбка при виде Максимилиана, заинтересованный и пытливый взгляд на меня, нежное выражение, адресованное стоящей чуть в стороне жене, держащей на руках сопящего младенца. Робеспьер уже привычно представил меня как свою родственницу, Камиль покивал и без всякой тени удивления пожал протянутую мною руку, жена же его, Люсиль, глянула на меня как-то хитро и только чуть наклонила голову.
- Проходите скорее, - пригласил нас Камиль и пропустил меня вперед, - стол уже накрыт.
Дом у них оказался большой, куда больше дома Дюпле, при том, что количеством своих обитателей не напоминал общагу. И стол просто ломился от угощения - у меня, привыкшей к довольно скромным ужинам, разом потекли слюнки.
- Не стесняйся, - тихо сказала мне Люсиль, заметив, что я не знаю, к какой тарелке устремиться в первую очередь, и подмигнула. Сама она, уложив младенца, села между мной и Камилем, и устремила на расположившегося напротив Робеспьера почти что насмешливый взгляд. Он, впрочем, этого не заметил - был занят тем, что разбавлял водой вино.
- Чудесное вино, - сказал он, отпив из бокала.
- Мой отец недавно прислал, - ответила Люсиль. - Сказал, что в Париже приличного вина все равно не осталось.
Робеспьер ей ничего не ответил, но повисшая тишина стояла недолго.
- Скажите, Натали, - обратился ко мне Демулен, - вы ведь не француженка?
- Нет, - ветчина была просто потрясающая, но говорить с набитым ртом было сложно, и я проглотила огромный кусок, практически не жуя. - Я из Польши.
- Из Польши? Максим, - взгляд Демулена тут же обратился на моего соседа, - а ты не говорил мне, что у тебя есть родственники в Польше.
- Говорил, Камиль, - сказал тот, не моргнув глазом. - Просто ты, наверное, не придал этому значения.
- А давно это было?
- Не имею понятия. Очень давно.
- Ну, неудивительно, что я не запомнил, - Камиль развел руками, будто извиняясь, и снова повернулся ко мне. - Так что же вас заставило переехать в Париж?
- Ну, там, где я живу… - в который раз я жалела о том, что не уточнила у Максимилиана подробности легенды, которую он мне сочинил. - Там сейчас неспокойно.
- И поэтому вы решили перебраться в место, неспокойнее которого быть вообще не может? - добродушно усмехнулся Демулен. - Ценю такую тягу к приключениям. Сам таков.
- Любите приключения?
- Дело даже не в том, что я люблю приключения, - ответил Камиль, накладывая себе в тарелку овощей. - Дело в том, что я ненавижу скуку. Если где-то что-то происходит - я обязательно должен там быть.
- Другими словами, - вступил в нашу беседу Робеспьер, - он просто обожает наживать на свою голову неприятности.
Демулена эта сентенция вовсе не обидела - напротив, он заговорил с утроенным энтузиазмом:
- Неприятности? Пусть так. И что же с того? Тогда, в Пале-Рояле, я тоже стремился нажить неприятности.
- Ты же знаешь, - терпеливо возразил Робеспьер, - я все равно считаю тот твой поступок… не совсем обдуманным.
- А я сотню раз тебе говорил, что по-другому и быть не могло! - порывисто ответил Камиль, мимоходом едва не сбив на пол бокал с вином. Люсиль едва успела удержать прозрачную ножку.