На пороге перерождения

Громила опускает руки, разворачивается, хватает хозяина за плечи, поднимает как игрушку, встряхивает и отбрасывает назад. Тот летит на меня. Происходящее напоминает какую-то детскую забаву с перебрасываем предмета от одного к другому. Не потому, что в этом есть какой-то смысл, а просто потому что это весело.

Катсу-Абэ не знает, что делать. Он мешкает, но изо всех сил старается держаться. Он не может позволить себе выглядеть жалко, и он не может вступиться, потому что есть стопроцентная вероятность оказаться в проигрышном положении. Поэтому спасение сына — не его прерогатива. Пусть с этим разбирается охрана, а он лучше подождёт, пока всё не устаканится. Но и уйти он тоже не может. Это будет слишком низко. Бросить сына на потеху рабам, а самому сбежать в безопасное место? Нет, он не из этой породы. Он из породы крепких ублюдков, которые никогда не молят о пощаде. Даже если я сейчас подойду к нему вплотную и попытаюсь провести психологическую атаку, он не пошатнётся. Подключит все резервы, но ни за что не сдвинется с места, не моргнёт и даже не сделает лишнего вдоха. Да и зачем волноваться, если знаешь, что вот-вот стражники захватят цель, и весь этот цирк будет кончен.

На меня наваливаются толпой. Не один, не два, и даже не три, а сразу впятером или даже вшестером. Я даже не успеваю офигеть от такого наплыва. Но тело продолжает работать на автомате, защищая хозяина несмотря ни на что. Пока есть возможность, руки отталкивают нападающих. Невероятный наплыв сил чувствуется в каждом движении. Мне не нужно прилагать особых усилий, чтобы бегущий на меня сломя голову стражник оказался отброшен назад. Я делаю это так, будто на меня наваливается не толпа хорошо экипированных солдат, а гурьба детишек. Дискомфорт конечно присутствует, как и присутствуют небольшие трудности, но это же всего лишь дети. Разве у взрослого человека могут быть какие-то проблемы с противостоянием детям? Вряд ли. Только если конечно количество детей не увеличится вдвое, а то и втрое. Что, собственно говоря, и произошло, как только другие солдаты, стоящие в стороне, поняли, что те шестеро, пытающихся схватить меня, не справляются. Тогда-то на подмогу и выдвинулись ещё шестеро.

Перевалившая уже за десяток группа стражников разбила строй гладиаторов и кучей навалилась на наглеца, который даже и не думал сдаваться — я всё ещё откидывал солдат одного за другим. Не мешала даже скованность движений, появившаяся от такой толкучки. В какой-то момент пробежала глупая мысль: «я что, превратился в вечного?». Но, быстро отмахнув эту глупость, я придумал более реальное объяснение происходящего — это всего лишь сон. Я до сих пор сплю в темнице, а где-то рядом до сих пор воняет куча дерьма, оставленная предыдущими заключёнными.