Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

— Ага, за пять баксов на рыло, — вставил я. — Будем считать это оплаченной репетицией, все равно в клубе никого не будет.

— Кстати, я тут принес новую песню, давайте покажу, прикинем по-быстрому, что с ней можно сделать, а завтра вечером на сцене и попробуем? — предложил Робби.

— Раз уж собрались, так давайте поиграем, — поддержал Рей.

— Я в университет, к профессорам, возвращаться не собираюсь, в любом случае. Чтоб вы знали, — сказал Джим.

Как только мы заиграли, я сразу успокоился, но мое нетерпение по поводу того, что наша карьера продвигается со скоростью улитки, оставалось при мне. В конце концов, я привык получать хотя бы пятнадцать долларов уже за то, что отрываю зад и тащу свои барабаны на выступление. На следующий вечер мы играли для аудитории, состоявшей из четырех человек — и один из них был приятель Джима, Фил Олено.

Злой и разочарованный, я сбегал к «Wiskey a Go-Go» в перерыв между сетами, сунул голову за двери, глянул, как Love играют “My Little Red Book” и “Hey, Joe” и пожалел, что не играю в этой команде. Я был уверен, что могу сыграть покруче, чем их новый ударник. «London Fog» вгонял меня в депрессию, перспективы Doors были унылыми и меня посетила мысль, что надо что-то менять.

На обратном пути в «Fog» я столкнулся с Филом, он выскочил искать меня.

— БАРАБАНЫ, Джон…БАРАБАНЫ! — он чуть не плакал.

— Да все в порядке, Фил. Видишь, бегу играть.

К счастью, новая песня Робби, “Love Me Two Times”, была вдохновляющей, так что следующий сет в «Fog» прошел для меня не так болезненно.

Спустя несколько дней я решил взять ход событий в свои руки. И отправился на «Коламбию», в офис Билли Джеймса, узнать, что происходит. Билли убедил компанию подписать с нами контракт — без денег, но с шансом на запись — что сподвигло Рея выбросить букву «си» из своей фамилии (Рей сказал, что «Manzarek» и без «c» достаточно сложно выговорить). Но по истечению месяцев «Коламбия» не сделала для нас ничего, даже студийного времени не заказала. Было очень похоже, что нас кидают. Билли было нечего мне сказать. Я знал, что мы ему нравимся, но он не мог заставить восхищаться нами всю свою большую компанию. Он извинился и сказал, что ему нужно выйти на пару минут. Со скуки я принялся осматривать его кабинет. Испытывая легкий страх, я встал и порылся в бумагах на столе. И наткнулся на листок с названиями групп, среди которых было и The Doors! Мы были одной из семнадцати команд в списке под заголовком «Отказать». Имелся и другой список, из двенадцати названий, под шапкой «Утвердить». У меня упало сердце. «Коламбия» решила от нас отказаться. Я сел обратно в кресло, пытаясь унять стук в груди, и в этот момент вернулся Билли.

Я сказал, что мне пора идти.

Вечером в клубе я рассказал ребятам обо всем, что видел.

— «Коламбия» — это то же самое, что «Дженерал Моторс». А «Кэпитол Рекордз» — типа «Крайслера». Это огромные корпорации, которые сами не знают, что им нравится, кроме прибыли. Они подписывают группы пачками, потом пачками списывают… Им без разницы».