Год Крысы

Те деньги, что я успел заработать, испарились незаметно. Дались они сложным трудом. Ради них приходилось терпеть. Только мысль – зачем нужны эти монеты – как-то поддерживала на плаву подальше от желания послать заказчиков к черту. Заболела Лера. Не внезапно. Сначала ее рисунок не приняли в журнале, потом на работе заподозрили в краже из кассы – пытались чужие нечистые помыслы слить на невинную овечку. Нервы – тюф! – оборвались, психика – бам! – расшаталась. И здоровье одно не могло выдержать перед оскаленными недругами. Целыми днями мы лежали одни в молчании, пришлось даже попросить мать забрать Кирюху еще на какое-то время.

– Опять болеешь? – мать неохотно зашла в квартиру, источая аромат злобы и неуважения. – Это все из-за того, что кололся. Лера где?

– Спит.

– В такое время спят только покойники!

– Она проснется, не переживай, – я протянул ей Кирилла, надеясь, что мы скоро увидимся.

– Бывай, – мать ушла, задерживаться ей не хотелось; ну конечно, в моем присутствии она могла испытывать только отвращение. Сын – наркоман, жуткое клеймо для любого родителя. Такую мать никогда матерью не признают, ибо ее любовь и внимание оказались слабее антуража наркотического опьянения. И ничему она не смогла научить, пришлось познавать окружающее самому. Нечем здесь похвастаться. Наркотики никогда не откроют новый мир, потому что там место только мертвым. Хотя… Какие они мертвые? Для нас – может быть, но это уже не они. Все по-своему живые, даже в загробном мире. Так и мы, бродячие от подъезда к подъезду, в шорохе зимней скуки выискивали подвалы, где можно было на несколько часов избавиться от ощущения неизбежного будущего, в котором мы стали бы ничем. Дальше головы не уйдешь, с наркотиками или без. Самые крутые пацаны на районе, матерям друг на друга смотреть стыдно. Руки не забыли, как держать шприц. Несколько месяцев на игле, несколько лет в медицинском, так и экспертом можно назваться.