Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Сопоставление между собой столь разных отзывов, встречающихся в сочинениях одних и тех же авторов, явно указывает на то, что мы имеем дело не с типичными для средневековья определенными однозначными (позитивными или негативными) оценками соседних народов, а с явлениями иного порядка. Сложность оценки в данном случае проистекает из того, что рассмотренные высказывания представляют собой попытку обобщить и одновременно перенести на Россию результаты длительного исторического общения между польской шляхтой и господствующим классом Великого княжества в ХІV–XVI вв. Действительно, здесь — на территории Литвы, Белоруссии и Украины — польские шляхтичи сталкивались с обществом иным, чем в Польше, поскольку на этих территориях, претерпевших ужасы татарского нашествия, еще сохранялись те формы общественной жизни, характерные для раннего феодализма, которые в Польше отходили уже в прошлое, а в культурной жизни господствовал иной — восточно-христианский тип культуры. Как известно, процесс исторического общения завершился тем, что господствующий класс, а отчасти и городское население Великого княжества стало активно осваивать присущие Польше эпохи Возрождения формы общественной жизни и культуры, включая и связанный с этими формами польский язык. Это обстоятельство не могло не укреплять у польских феодалов чувство особого превосходства своей общественной организации и культуры над аналогичными явлениями в жизни обитателей Восточной Европы — восточных славян и литовцев — и сознание ее особой ценности. Вместе с тем развертывавшийся на Украине и в Белоруссии процесс быстрого освоения этих форм не оставлял места для утверждений о каких-либо естественных, природных недостатках восточных славян по сравнению с поляками, но, наоборот, показывал способность местных феодалов (с точки зрения польского шляхтича) к переходу от несовершенного, «варварского» состояния к совершенному устройству шляхетской «золотой вольности». Поскольку русский народ составлял в представлении польских публицистов одно целое с другими народами Восточной Европы, то ясно, что и ему такая способность также присуща по природе[214] и нужно лишь ознакомить русских феодалов с развитыми формами польской жизни, чтобы снова повторился процесс, проходивший в более ранний период на территории Литвы, Белоруссии и Украины. По характерному утверждению одного из публицистов «как мы потянули за собой литовские державы к нашему языку и к обычаям своим, и к строю, то можно быть уверенным, что если бы мы (к себе на трон. — Б.Ф.) Московского взяли, то без сомнения, все тамошнее варварство с течением времени было бы нами реформировано»[215].