Волшебство. Семинары и практика

Я молча уставилась на нее. Это неслыханная, возмутительная реакция на покупателя. Отказаться продать товар, и где, в Америке!

– Больше нету, – пришла ей на помощь другая продавщица. Она заслонила собой полки с продуктами, но я успела заметить позади ее массивной фигуры, между плотной головкой чеддера в красной обертке и прямоугольным бруском ноздреватой брынзы – целую упаковку шотландского ягодного…

– Вы что, не понимаете, что это за сыр? – опять сердито спросила продавщица.

– Нет, – быстро ответила я. – Не понимаю. Пожалуйста, скажите мне, что это за сыр.

– Ну, он же дешевый, видите?

– Конечно вижу, но почему он такой дешевый?

Продавщица ничего не ответила, только сердито передернула плечами.

– Вы как маленькая, честное слово, – отозвалась другая покупательница. – Этот сыр – приманка. Вы зайдете, купите этого сыру, и еще что-нибудь по дороге прихватите, ну там кефир или селедку, а вы только один сыр покупаете, нельзя же так! Надо совесть иметь.

Я воззрилась на нее с изумлением.

– Все магазины так делают, – продолжала она. – Вот везде свежая малина по три доллара коробочка, а в том магазине – специально у входа выложены коробочки по доллару штука. Чтоб покупатели вошли туда, понимаете?

Я не стала с ней спорить. То, что мне отказывались продать сыр, который появился в продаже благодаря мне, было смешно, но одновременно и поучительно. Можно было, конечно, пожаловаться хозяину магазина Питеру Сольцу – дверь в его кабинет была приоткрыта – но я сочла это недостойным волшебницы. А вот отомстить – отомстила. На следующий же неделе этот сыр закупил хозяин дорогого магазина в том же квартале, и по еще более низкой цене. И, кроме кизилового, предложил еще два вида – брусничный и клюквенный. Пусть знают, как связываться с волшебниками, особенно когда они в плохом настроении!

Дома настроение еще более ухудшилось – меня ждало сообщение от мистера Дармана, правой руки мистера Тартца. Он ставил меня в известность, что мое участие в следующем проекте отменяется, и в других – тоже под вопросом, так же как и предстоящая командировка в Сан-Франциско, к которой я готовилась с большим энтузиазмом.

И тогда я просто позвонила мистеру Дарману и напрямик, без всяких объемов, простыми плоскими словами спросила, в чем дело. Он охотно ответил, что я, оказывается – выскочка, нахально нацепившая знак отличия, на который имеют право только волшебники высокого класса. Мой медальон из волшебной яшмы – серьезная заявка на положение, до которого мне еще расти и расти, поэтому я вызываю смех и жалость, и ему, и самому мистеру Тартцу, как и другим его приближенным, за меня стыдно. И повесил трубку.

Неприятности продолжали сыпаться. Несмотря на то, что мой портрет и краткая информация о заслугах по-прежнему украшали холл административного здания, я не получила приглашения на ежемесячное совещание по поводу предстоящих проектов, а также на новогодний бал, хозяйкой которого была супруга мистера Тартца, блистательная Астер. Не было меня и в списках конференций на следующий год. Мало того, некоторые коллеги перестали здороваться.