Герои битвы за Крым
- Автор: Рубцов Юрий Викторович, Филипповых Дмитрий Николаевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04308-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Герои битвы за Крым». Краткое содержание книги:
Благословенная крымская земля от века привлекала жадные взоры завоевателей. Полуостров, в первую очередь колыбель Черноморского флота Севастополь пережили две тяжелейшие войны в борьбе с иноземцами — Крымскую 1853–1856 годов и Великую Отечественную.
Без преувеличения обильной русской кровью писалась эпопея Тавриды/Крыма в 1941–1944 годах, когда на территории полуострова и в акватории Черного и Азовского морей развернулись ожесточенные сражения и бои с немецкими и румынскими захватчиками. Навсегда останутся в истории боевые дела защитников Крыма. Их — сотни тысяч, и за рассказом о героях этой книги — адмирале Ф. С. Октябрьском, генералах И. Е. Петрове, Д. Т. Козлове, Я. Г. Крейзере, П. К. Кошевом, офицерах Л. М. Павличенко, А. Я. Лещенко, А. К. Абдрахманове — встает коллективный и бессмертный подвиг народа.
[Адаптировано для AlReader]
В течение ночи на 31 декабря, вспоминал Иван Ефимович, артиллерийский удар был подготовлен. В 7.10 утра в предрассветной мгле 340 орудий, в том числе и батареи 12-дюймового калибра, открыли внезапный огонь по станции. 20 минут продолжался шквал огня. Железнодорожная станция, прилегающие участки леса с находившимися там войсками противника были уничтожены полностью. Вслед за тем пехотинцы и моряки, несмотря на утомление от тяжелых многодневных боев, двинулись на врага. Уцелевшие остатки противника бежали, бросая оружие.
«В целом в течение 31 декабря 1941 г. и 1 января 1942 г. нашими войсками было почти полностью восстановлено положение, утраченное в предшествующих боях. Вторая попытка врага овладеть Севастополем была ликвидирована. Вражеские планы снова потерпели провал», — резюмировал И. Е. Петров{148}.
Высадка войск Крымского фронта в Керчи и Феодосии принудила немецкое командование на длительное время отказаться от каких бы то ни было наступательных действий в районе Севастополя и даже перебросить часть сил на Керченское направление. Боевые действия вступили в новый период — упорной и длительной обороны.
На минуту отвлечемся от хода боевых действий, чтобы чуть пристальнее взглянуть на нашего героя — больше такой возможности не предоставит сам ход событий под Севастополем, отличавшийся на финальной стадии обороны особой динамикой и насыщенностью событиями. А сделать это поможет один из самых внимательных летописцев войны — Константин Симонов. Впервые писатель встретился с Иваном Ефимовичем Петровым под Одессой, потом пересекался с ним не раз на фронте и в дни полководческого триумфа генерала, и в пору тяжелых переживаний вследствие неудач, недовольства его действиями со стороны Сталина и, прямо скажем, интриг со стороны «злого гения» — Л. З. Мехлиса, которого дважды, словно назло, присылали Петрову в качестве члена Военного совета фронта.
«Петров, — считал К. Симонов, — был человеком во многих отношениях незаурядным. Огромный военный опыт и профессиональные знания сочетались у него с большой общей культурой, широчайшей начитанностью и преданной любовью к искусству…
Петров был по характеру человеком решительным, а в критические минуты умел быть жестоким. Однако при всей своей, если так можно, выразиться, абсолютной военности и привычке к субординации он не жаловал тех, кого приводила в раж именно эта субординационная сторона военной службы. Он любил умных и дисциплинированных и не любил вытаращенных от рвения и давал тем и другим чувствовать это…
Петров мог вспылить и, уж если это случалось, бывал резок до бешенства. Но, к его чести, надо добавить, что эти вспышки были в нем не начальнической, а человеческой чертой. Он был способен вспылить, разговаривая не только с подчиненными, но и с начальством.
Однако гораздо чаще он умел оставаться спокойным перед лицом обстоятельств. О его личном мужестве не уставали повторять все, кто с ним служил, особенно в Одессе, в Севастополе и на Кавказе, там, где для проявления этого мужества было особенно много поводов. Храбрость его была какая-то мешковатая, неторопливая, такая, какую особенно ценил Толстой.
Такой сорт храбрости обычно создается долгой и постоянной привычкой к опасностям, именно так оно и было с Петровым»{149}.
Вот такая оценка. А наш читатель имеет возможность самостоятельно судить, насколько она соответствует облику, натуре Ивана Ефимовича.
Штурм третий, последний…
Этот период продолжался почти полгода — до конца мая 1942-го. Успешная высадка наших войск в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции и последующее освобождение Керченского полуострова заставили Э. фон Манштейна действовать на два фронта, что сразу же снизило давление на главную базу ЧФ. Образованный в январе 1942 г. Крымский фронт оттягивал на себя значительную часть 11-й немецкой армии.
Командование СОР и Приморской армией, воспользовавшись ситуацией, не только совершенствовало систему обороны, но и на некоторых участках, предприняв контратаки, улучшило позиционное положение войск. Создавалась и укреплялась вторая линия обороны. Была увеличена сеть траншей и ходов сообщения, общая протяженность которых к маю была доведена почти до 350 км. Продолжалось усиление минно-взрывных заграждений. Переброска морем двух стрелковых дивизий и немалого маршевого пополнения позволила усилить наиболее пострадавшие во время декабрьских боев части и создать резервы.
Без флота сухопутные войска свою задачу не выполнили бы. Ведь основное снабжение шло морем, притом что перевозки производились в условиях активных действий авиации и торпедных катеров противника. Начиная с марта противник активизировал действия люфтваффе по осуществлению блокады города с моря: все советские суда в радиусе 70—100 миль от берега подвергались их атакам.
Тем не менее Октябрьский, Петров и другие руководители обороны сохраняли оптимизм. Ведь командующий Крымским фронтом генерал Козлов, в чье подчинение был передан СОР, постоянно ориентировал его руководство на активную поддержку наступления, в которое вот-вот должен был перейти фронт. И даже начавшееся 8 мая немецкое наступление поначалу не сильно тревожило: ведь Крымский фронт по всем показателям, за исключением самолетов, превосходил противостоявшие ему дивизии 11-й армии. Поэтому известие о сокрушительном поражении фронта и решении командования эвакуировать его остатки на Таманский полуостров, поступившее всего через неделю, 15 мая прямо во время совещания у адмирала Октябрьского, как вспоминал генерал П. А. Моргунов, потрясло всех присутствующих. Все они, а там был и генерал Петров, отчетливо понимали: через непродолжительное время войска Манштейна, у которого руки теперь будут развязаны, обрушатся на Севастополь. И действительно, воздушная разведка все чаще доносила о предпринимаемых противником мерах по сосредоточению войск под Севастополем. По всем дорогам с севера и востока началось движение крупных колонн танков, мотопехоты, артиллерии. 10 дней, с 15 по 25 мая, противник вел интенсивную артиллерийскую пристрелку всех участков и объектов города и тыла. Авиация вела разведку и фотографирование. Всё говорило о том, что немцы готовятся к крупному наступлению.
К началу третьего приступа противник имел 10 пехотных дивизий и большое количество артиллерии. Так, LIV армейский корпус (132, 22, 50 и 24-я пехотные дивизии), наносивший с севера главный удар, поддерживали 120 артиллерийских батарей, в том числе 65 тяжелой и сверхмощной артиллерии калибром от 190 до 420 мм. Кроме того, осаждавшие имели в своем распоряжении одну батарею (два орудия) сверхтяжелых 615-мм мортир и одно 800-мм орудие. По собственной оценке Э. фон Манштейна, «в целом во Второй мировой войне немцы никогда не достигали такого массированного применения артиллерии, как в наступлении на Севастополь»{150}. Всего же для третьего штурма противник сосредоточил около 204 тысяч солдат и офицеров, 670 орудий, 655 противотанковых пушек, 720 минометов, 450 танков и 600 самолетов{151}.
Германскому командованию удалось добиться полного господства в воздухе и установить воздушную блокаду Севастополя. Этому способствовало не только десятикратное преимущество в количестве самолетов, но и то, что немецкие аэродромы располагались поблизости от объектов бомбардировок и обстрелов, и эксперты люфтваффе могли совершать до четырех-пяти вылетов в день. Для блокады с моря немцами была создана специальная бомбардировочная и минно-торпедная авиационная группа в составе 150 самолетов Ju. 87, Ju. 88, Не. 111, 20 торпедных катеров и нескольких подводных лодок. Подвоз к Севастополю морем всего необходимого для нужд обороны, в первую очередь боеприпасов, а также эвакуация раненых превратились в весьма сложную операцию.
Соотношение сил и средств не в пользу обороняющихся было очевидным. К началу июня в составе Приморской армии насчитывалось чуть более 106 тысяч человек, 600 орудий и минометов и всего 38 танков. Авиация флота, базировавшаяся в районе Севастополя, имела лишь 53 исправных самолета. Совместно с ней действовала авиация, базировавшаяся на аэродромах Северного Кавказа, но деятельность ее была весьма затруднена большими расстояниями. «Таким образом, — констатировал И. Е. Петров, — немецко-фашистские войска, предназначавшиеся для наступления, превосходили наши войска, оборонявшие Севастополь, по пехоте примерно в два раза, по артиллерии — в пять раз. Что касается танков, превосходство врага было абсолютное, так как в составе наших войск танков почти не было»{152}.