Бумажный дворец [litres][The paper palace]

– Прости, – отвечаю я.

Мы запихиваем ее чемодан в багажный отсек, потом встаем вместе рядом с автобусом.

– Не дай ему победить, – бросает напоследок Анна. Потом, ни слова не сказав маме и не оборачиваясь, она залезает в автобус.

13:15

Я стою по колено в море. Каждый раз, как в меня ударяет волна, я напрягаю мышцы, поворачиваюсь боком и впиваюсь пальцами в песок. Не хочу, чтобы меня сбило с ног и накрыло с головой.

Питер и дети еще плавают на своих досках далеко в море. Я обвожу взглядом воду вокруг них, высматривая плавники. Высматривая тени. Давно минуло то время, когда я купалась здесь безбоязненно. Теперь каждый раз, как мы приходим на пляж, я представляю подплывающую акулу. Я первая ее вижу. Представляю, как кричу им, как они с отчаянным визгом наполовину плывут, наполовину бегут ко мне, к безопасному берегу. Представляю, как зову на помощь, а потом, когда никто не приходит, сама бросаюсь в воду навстречу опасности. Вытаскиваю их из пасти акулы, рискуя жизнью ради детей. И каждый раз у меня в голове возникает вопрос: если бы в воде был только Питер, ринулась бы я его спасать?

Питер машет мне.

– Обед! – кричу я, жестом показывая, чтобы он привел детей.

Оглянувшись через плечо, он видит приближение большой волны и гребет к ней со всей силы. Ловит волну и проносится мимо меня на ее гребне. На его лице чистая радость.

Джина разложила еду в тени палатки. Я вижу вмятину, оставшуюся на песке от моего тела, возле одноразовой тарелки с сэндвичами с тунцом.

– Джонас пошел в туалет, – сообщает мне Джина, передавая стаканчики с лимонадом. – Смотри, – говорит она. – Какой он милый.

Она показывает на рисунок Джонаса на песке. Тот, что мне не видно было из палатки. Это сердце. В нем написано: «Я люблю только тебя».

Джина передает детям пакет с мини-морковками.

– Можешь себе представить такого романтичного мужа? – говорит она Мэдди.

– Тебе очень повезло, Джина, – отвечает Мэдди.

– Это правда, – соглашаюсь я.

– А я что, вареная печенка? – спрашивает Питер.

– Ага, – отвечает Мэдди. – Но милая вареная печенка.

– Ненавижу печенку, – морщится Финн. – Никогда не заставляйте меня ее есть. Потому что я ее ненавижу.

Я смотрю, как Джонас возвращается из дюн.

– Эй, чувак! – окликает его Питер. – Ты пропустил отличные волны.

– Я был слишком занят тем, что флиртовал с твоей женой.

Джонас ложится на песок рядом со мной, скрестив руки за головой. Я чувствую тепло его кожи рядом с моей кожей. Небольшое расстояние между нами заполнено не воздухом, а водой. От этой недозволенной близости у меня мурашки бегут по коже.

– Она твоя за правильную цену, – смеется Питер. – Я как раз ищу покупателя, – говорит он, запихивая в рот последний кусок сэндвича.

– Я пришлю своих людей к твоим людям, – отвечает Джонас Питеру, на мгновение прижимаясь рукой к моей. Я позволяю себе вдохнуть его запах, а потом сажусь и отодвигаюсь.

– Ха-ха, – говорю я.

У Питера на щеке осталось пятно от майонеза.

– У тебя что-то на лице. – Я слюнявлю краешек полотенца и вытираю его.