Лунный камень [дореволюционный перевод из «Русского вестника», современная орфография]

— Новости, батюшка! мисс Рэйчел ему отказала.

— Кому ему? — спросил я.

— Да члену женского комитета, — отвечала Пенелопа. — Прегадкое, а прелукавое существо! Я ненавижу его за то, что он старается оттеснить мистера Франклина!

Если б я мог свободно дохнуть в эту минуту, то, вероятно, не допустил бы Пенелопу выражаться так непристойно о знаменитом филантропе; но дочь моя, как нарочно, повязывала мне в это время галстух, и вся сила ее ненависти к мистеру Годфрею перешла в ее пальцы. В жизнь мою еще никто не душил меня таким образом, и никогда не был я так близок к опасности задохнуться.

— Я сама видела, как он повел ее в цветник, — продолжила Пенелопа, — и, притаившись за остролиственником, стала ждать их возвращения. Отправились-то они под ручку и смеючись, а возвратились уже врознь, нахмуренные, почти не глядя друг на друга, так что не мудрено было догадаться, отчего она поссорились. Уж никогда я так не торжествовала, батюшка, уверяю вас! Нашлась же наконец хоть одна женщина, которая может устоять против мистера Годфрея Абльвайта, и будь я леди, то нашлась бы и другая!

Напрасно хотел я открыть рот, чтобы защитить филантропа. Дочь моя вооружилась теперь головною щеткой, а вся сила чувств ее устремилась на этот предмет. Если вы сами плешивы, читатель, то вы, конечно, поймете, как жестоко она меня исцарапала; если нет, то пропустите эти строки и возблагодарите Бога, что голова ваша еще защищена чем-нибудь от колючей щетины.

— Мистер Годфрей остановился как раз на противоположной стороне остролиственника, — продолжила Пенелопа. — «Вы желаете, чтоб я остался здесь, — сказал он, — как будто между нами не произошло ничего особенного». Мисс Рэйчел повернулась к нему с быстротой молнии. — «Вы приехали сюда по приглашению мамаши, — отвечала она, — и если не хотите чтобы вышел скандал, то, конечно, должны остаться». Однако, сделав несколько шагов вперед, она, по-видимому, смягчилась. — «Забудем это, Годфрей, — сказала она, подавая ему руку, — и сохраним ваши прежние родственные отношения». Он поцеловал протянутую ему руку, что я сочла за величайшую с его стороны вольность, и затем мисс Рэйчел удалилась. Оставшись один, мистер Годфрей понурил голову и с минуту задумчиво выдавливал на песке ямку, концом своего каблука. Нет, батюшка, вам наверное не приходилось никогда видеть человека более сконфуженного. «Неловко!», проговорил он наконец сквозь зубы, поднимая голову и направляясь к дому, — «весьма неловко!» Если этими словами он выражал свое мнение о себе, то я была с ним совершенно согласна. А в конце концов, ведь я-таки угадала, батюшка, — воскликнула Пенелопа, в последний раз из всех сил царапнув меня щеткой по голове, — что победителем-то вышел мистер Франклин.