Плоды обмана (СИ)

Тот самый Иврам…

Помнится, Кир подивился, узнав, что Наста побывала замужем за Владленом Пановым. Однако то, что Иврам – о ком рассказывали столько невероятных баек – на самом деле брат Насты, просто поразило Кира. Чем больше он собирал о зеленоглазых близнецах информации, тем сильнее петлял в своих догадках. Кто они, Наста и Иврам? Они вместе попали в спецшколу, были распределены на разные курсы, спустя девять лет Иврам сбежал, а Наста осталась. Что чувствует Наста по отношению к брату?.. Ответ на свой вопрос Кир получил, когда Наста, бросив всю свою прежнюю жизнь, просто сбежала в Японию. Её действия могли означать только одно - вполне очевидно, она любит брата.

Этот вывод вызвал целую бурю в душе Кира.

Иврам занимал в сердце Насты вполне определенное место, чего Кир не мог простить ему. Одного этого хватало, чтобы заставить его сходить с ума от ревности. От жестокой, первобытной ревности, выжигающей Киру душу. В его мечтах Наста любила только его и никого больше! Всё её сердце должно принадлежать ему одному! Все её помыслы, порывы, стремления и желания обязаны быть устремлены к нему. Только при таком раскладе Кир сможет ощутить мир в своей душе, только так обретет счастье…

Вот тогда он решил убить Иврама.

Это утро началось как всегда: Акутагава поднялся ни свет, ни заря и отправился в тренажерный зал, затем в душ. Вернувшись из душа, он подошел к постели и присел на краешек. Юки уже не спал, он лежал с открытыми глазами, правда, при этом его взгляд оставался опустошенным. За последнюю неделю он почти ничего не ел и заметно осунулся, весь его вид свидетельствовал о телесном и психологическом истощении. Юки походил на больного, медленно умирающего от неизлечимой болезни.

Его состояние тревожило Акутагаву.

Тот невероятно тяжело переживал смерть Ива, продолжал винить себя в его гибели. Сначала с ним случались нервные припадки, затем они сошли на нет - и на смену им явилась апатия. С каждым днем Юки все сильнее отрешался от реальности. Он целыми днями лежал в постели или на диване в гостиной, уставившись взглядом в пустоту. На все попытки расшевелить его, тот отвечал, что ничего не хочет и просит только одного – чтобы его оставили в покое. Акутагаве приходилось едва ли не силой заставлять его есть, но Юки все равно словно таял у него на глазах.

- Доброе утро, - сказал Акутагава, прикоснувшись к его спутанным волосам. – Вставай-ка. Давай вместе позавтракаем.

Он помог ему одеться и вместе они спустились в столовую. Юки едва прикоснулся к изысканному блюду, приготовленному Фынцзу - он проглотил всего несколько ложек, не желая огорчать любимого. Акутагава же размышлял о том, что, возможно, ему не следовал удерживать Юки в Угаки – наверное, правильней было бы позволить ему отвлечься от случившей трагедии и отправить в Колумбию, к его друзьям, работающим у вулкана Галерас. Оставаясь в Японии, Юки только глубже погружается в депрессию и безысходность, всё вокруг напоминает ему об Иве.

«Возможно, нам обоим нужно сбежать отсюда. Уехать как можно дальше и попытаться забыться, - подумал Акутагава печально. – Быть может, это принесет нам хоть какое-то облегчение?»

Он поднял взгляд на Юки, помешивающего чай серебряной ложечкой:

- Давай куда-нибудь съездим на неделю-другую. Отдохнем вместе, немного развеемся. Что скажешь?

- Не знаю. Решай сам, - равнодушно пожал Юки плечами.

Подавив тяжелый вздох, Акутагава придал своему голоса как можно больше оптимизма:

- Хорошо. Я освобожу в своем графике время и выберу место, куда мы поедем.

Тот ничего не ответил, продолжая размешивать чай. Серебряная ложечка мерно ударялась о края чашки из тончайшего фарфора и, казалось, Юки прислушивается к этому звуку больше, чем к тому, что ему говорят. Он полностью ушел в себя, в свои страдания, в свой собственный ад. Его измученный и потерянный вид причинял боль Акутагаве – однако Юки не позволял проникнуть ему в душу, держал возлюбленного на расстоянии.

- Чем будешь сегодня заниматься? – поинтересовался Акутагава, лишь бы спросить что-нибудь.

- Не знаю, - последовал все такой же равнодушный ответ.

Вернувшись в покои после завтрака, Юки сделал то же самое, что и в предыдущие дни: лег в постель и зарылся лицом в подушку. Акутагава, с тяжелым сердцем понаблюдав за ним пять минут, приблизился к нему.

- Я уезжаю, Юки.

- Счастливого дня, - глухо проговорил тот, не отрываясь от подушки.

- Юки.

Ответом ему стало молчание; тогда Акутагава позвал более настойчиво.

- Что? – отозвался Юки.

- Не нужно тебе валяться целый день вот так.

- Я встану… чуть попозже.

Он, конечно, врал. Акутагава, выдержав нелегкую для себя паузу, сказал:

- А как твои друзья? Силкэн и Асбаб? Как у них дела? Когда ты последний раз связывался с ними?

- Какая разница?

- Ну, может тебе стоит узнать, как продвигается их работа? Вдруг им нужна твоя помощь?

Эта уловка возымела действие: Юки заворочался и глянул на него недоуменно.

- Почему ты говоришь об этом?

- Потому что люблю тебя. И я не могу видеть, как ты увядаешь от горя, - со вздохом ответил Акутагава. Он оставил спальню, для того чтобы найти в гостиной ноутбук. Принеся его в спальню, он положил его на перину рядом с Юки. – Вот, возьми. Может, хотя бы напишешь им? Спроси, как идут их дела. И… и, если надо, то съезди к ним… Вернись к работе. Отвлекись.