Среди огнистых камней

– А в мою жизнь можешь вмешиваться?

– Могу,– нежно ответил он. – Наши жизни переплетены. Я в чем-то твоя часть, в тебе есть моя сущность.

Я глубоко вздохнула, его логика была логикой эгоцентричного ребенка, который вокруг себя видел только возможность достичь желаемого любым путем.

– И зачем ты вернулся? – в сердцах воскликнула я.

– Я обещал вернуться и вернулся,– жизнерадостно ответил он. – И я успел первый.

– Я вижу. Но я не рада этому. Я хотела жить своей жизнью, чтобы основатели и создатели в нее не вмешивались.

– Что-то новенькое,– весело проговорил он. – Ты разлюбила своего Ра-Ойла?

– Я не хочу говорить о Рауле, тем более с тобой. Ты всегда ненавидел его, и хотел убить.

Он хмыкнул и прижал мою руку к своей щеке.

– Мне не нравится это имя. Оно звучит по-простецки, по земному, и не годится для основателя. Ты знаешь, должен признаться, я нападал на него. Но я его не ненавидел. Ты была права тогда, в подвале. Я завидовал ему. Мне казалось, его все любят, мой старший брат души в нем не чаял. А ко мне относились как к какой-то знаменитости.

Тебе проще будет понять, если представишь нас обыкновенными людьми. Один брат обычный ребенок, другой вундеркинд. С обычным ребенком возятся, как и положено – дурачатся, играют в разные игры, берут в походы; если он набедокурит, его строго отругают, а то и отшлепают. И, конечно же, обнимают, целуют. С другим не смеют так обращаться, он не кажется им своим и простым. Замечая его талант, ребенка отправляют в спецшколу для одаренных, чтобы раскрыть его способности. Им и в голову не придет, сыграть с ним какую-то шутку или погонять в футбол. Для него существует целый набор и перечень специальных игр и забав, на его интеллектуальном уровне. Объятия и поцелуи тут исключаются, как нечто инфантильное. Этот ребенок кажется им маленьким взрослым, ученым, и обращаются с ним соответственно.

– Ты хочешь разжалобить меня?

– Немного,– его губы раздвинулись в грустной улыбке.

– Не получится. Основатели не бывают детьми.

– А я был, Маша.

Я ему не поверила. Он тем временем поглаживал мою руку, иногда прикасаясь к ней губами. Почему-то ничего не происходило, и я полюбопытствовала:

– Горг, в этот раз я ничего не чувствую. Почему?

На его лице расцвела озорная улыбка:

– А ты хотела бы?

– Нет, я просто интересуюсь.

– Я не хочу мучить тебя. Насильно мил не будешь. Пока меня устраивает то, что есть. Я счастлив. Но, если ты захочешь, …– он прожег меня взглядом, и я ощутила то, чего боялась, волна огненной страсти прокатилась по мне,– то всегда, пожалуйста, Маша.